В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
— Если расстрелять заряды прямо здесь. Сжечь этой плазмой лабораторию Вессема, — сказала я медленно, поняв, о чем он говорит. — Сжечь все — архив Амелии Лукаш, Измененных, которые здесь остались, все оборудование… И все запасы нейротоксина.
Я по очереди обвела взглядом каждого. Они внимательно слушали меня, и пока что никто не возражал."
"— Это оружие — единственный шанс покончить с Вессемом, — сказала я, и Коди кивнул.
— Больше Измененных ничто не возьмет, — согласился Ди.
Мы посмотрели на Эрику, словно признавая за ней право решать.
— Да, — сказала она наконец. — Сожжем нахрен это место. Пусть сгорит.
***
Мы стреляли по очереди — у каждого из нас были свои счеты к Вессему.
Эрика начала первой. Она молчала — губы сжаты в нитку, глаза прищурены, — и лишь раз за разом нажимала на спусковой крючок, уничтожая все следы Измененных и — заодно — устраивая огненное погребение их создательнице. Когда находиться на нижнем этаже лаборатории стало невозможно, мы поднялись — один заряд Эрика потратила на то, чтобы выбить дверь, с которой мы не смогли справиться в прошлый раз.
Эрика молча протянула мне оружие, и я пошла вперед, к кабинетам, где оставались бумажные свидетельства того, что здесь происходило.
Мы должны сжечь все. Чтобы никакой полковник Валлерт, никакой Мартин Винценц на смогли заявиться сюда и что-то достать. Чтобы они не притащили сюда модификантов, не заставили их разбирать завалы и вытаскивать то, что здесь лежит, и чтобы не заставляли медиаторов вдыхать нейротоксин.
Отдачи почти не было. Бумага рассыпалась в пепел мгновенно, а следом начал плавиться металл, и я всадила еще несколько зарядов. Вот так. За Детлефа, который остался внизу. За нас с Коди. За Тенну. За всех, кто умер от Вентра за эти сто лет.
— Это все? — спросила Эрика.
Я помотала головой.
— Есть еще кое-что.
— Тогда давай быстрее, пока мы сами тут не поджарились.
Пот катился градом, температура в лаборатории была градусов сорок.
Почти бегом мы выскочили в коридор, который вел к выходу, и я остановилась.
— Идите на улицу, я сама.
