– Ты все-таки бухгалтер, должна соображать.
– Я прежде всего человек, – начала было она, но ссориться было поздно – они уже приехали.
То был уже третий ресторан, куда ее приглашал возлюбленный, и она невольно задавалась вопросом, сколько же он зарабатывает, если имеет возможность каждый день ужинать в ресторане? Тем более что, когда уселись за столик, вышла небольшая дружеская перепалка между ним и толстяком. Борис настаивал, что угощает, толстяк твердил, что заплатит за себя сам, но быстро сдался.
– Ладно, в другой раз вас приглашу!
И отправился в туалет. Борис проводил его прищуренными, веселыми глазами и вдруг иронически заметил:
– Это все пустые слова. Он никогда за себя не платит. Вот этот человек умеет считать бабки, каждую копеечку. Такие и богатеют.
– Зачем же ты платишь за него?
– Он мне нужен, – последовал краткий ответ.
Ужин был заказан обильный, но Мария почти ни к чему не притронулась. Она пила ледяное белое вино, ковыряла ложкой креветочный салат, от нечего делать украдкой рассматривала публику, которой было совсем немного. Цены, которые женщина успела заметить в меню, шокировали ее. Она была возмущена тем, что за такие простые вещи, как блюдо со свежей зеленью, можно запрашивать восемь долларов, да еще летом! Но ее спутников цены не волновали. Толстяк жадно ел, болтал с набитым ртом, упоминая какие-то имена и подробности, которые были женщине неизвестны и неинтересны. Борис казался веселым и поддерживал беседу с удовольствием. О делах не говорили, больше обсуждали общих знакомых, которых, как она поняла, было немало. На женщину не обращали никакого внимания, и она была даже рада этому.
«Не нужно было вообще никуда ехать, – мрачно думала Мария, отодвигая тарелку с салатом. – Все отвратительно – и клуб, и ресторан, и этот тип с плоским лицом. Борис вообще на меня не смотрит. Взять бы сейчас да и брякнуть, что я кое-что знаю о его Юлии и ее законном муженьке! Посмотреть бы, как у него лицо вытянется! Интересно, а толстяк знал Юлию?»
Она выпила еще бокал вина, но не повеселела, напротив, еще больше ушла в себя. Прислушалась было к разговору, ничего в нем не поняла. От нечего делать взяла десертный ножик и принялась чертить узоры на крахмальной полотняной салфетке. Ей вспомнилась Настя, ее измученное лицо, помертвевший от усталости взгляд. «Знала бы она, с кем я сейчас сижу за одним столом! Что бы она сказала? Я ошиблась, когда думала, что она как-то связана с Юлией. Бедняжка! Юлия для нее – зацепка, чтобы что-то узнать о погибшем женихе. Но почему эти люди погибли, да еще вслед друг за другом, как от эпидемии? Она повесилась, его зарезали… Есть над чем задуматься».
Она взглянула на Бориса, тот поймал ее взгляд и заговорщицки улыбнулся, слегка кивнув в сторону толстяка.