– Полагаю, будет лучше, если вы объясните что вы хотели этим сказать, – проговорила она наконец.
– Вы не возражаете, если я закурю?.. Все началось с глиняной головы вашего мужа. Мне сказали, что это вы подали Маре идею сделать ее.
– Сказали? Кто?
– Просто я понял, что дело было так, – как ни в чем не бывало продолжал Найджел, вглядываясь в неподвижную крупную фигуру, чей силуэт монументально вырисовывался на фоне окна. – Вы как-то высказали сомнение в способности Мары создать обыкновенный реалистический скульптурный портрет, при этом вы очень энергично выступили против абстрактного искусства, во всяком случае, так мне рассказывал мистер Торренс. Через некоторое время, уже при мне, вы вновь заговорили об абстракционизме, причем показали себя хорошим знатоком этого вопроса и даже высказались в его пользу. Естественно, это натолкнуло меня на мысль, что ваше предыдущее выступление было не совсем искренним… Минуточку, – остановил он миссис Ситон, которая сделала нетерпеливое движение. – Я просто объясняю, каков был ход моих рассуждений. Если у вас не было никакой задней мысли, если вы хотели только, чтобы Мара сделала голову вашего мужа, и не более того, то, согласитесь, вы избрали очень окольный путь. Почему вам просто было не попросить ее сделать это? А потом эта глиняная голова, которую вы заполучили таким хитроумным способом, вдруг выставляется посреди чайного сервиза, чтобы ее мог получше рассмотреть Финни Блэк, – да еще происходит это, когда собирается гроза и у Финни уже появляются первые признаки аномального поведения.
Джанет Ситон несколько раз повела головой, как корова, которая пытается отделаться от надоевшего слепня. Найджелу даже стало немного жалко Джанет, но его подстегивало любопытство, и он продолжил:
– Мне пришло в голову, что все это – ваша уловка, которая должна была заставить Финни привести вас к голове убитого. Во всяком случае, вы подозревали, что он, возможно, спрятал ее. И если он сделал это в ночь убийства, то мог теперь повторить это действие с похожим предметом – этой глиняной головой.
– Кажется, я знаю, о чем вы собираетесь теперь спросить, – глухо, каким-то мертвым голосом произнесла женщина у окна.
У Найджела на кончике языка и в самом деле вертелся самый важный вопрос, но он решил все же пока с ним подождать. Вместо этого он задал другой вопрос:
– Не это ли было причиной того, что вы не поместили меня в обычной гостевой комнате?
– В уме вам не откажешь, мистер Стрейнджуэйз, – повернулась к нему Джанет Ситон, тщетно пытаясь скрыть, какое облегчение доставили ей его слова. Ее пальцы, судорожно сжатые на коленях, расслабились. – А вы опасный гость, – добавила она, выжав из себя подобие лукавой улыбки.
– Значит, так, – продолжал Найджел. – Грозовая ночь.