Очередное утро для Гурова выдалось нервным и неспокойным. Он шел пешком, наблюдая за городом в пробке: старые дома встречались новыми зданиями, мимо проносились люди разных возрастов. Лев Иванович знал каждый закоулок по дороге на работу и ожидал увидеть постоянных обитателей улочек — их обычная суета внезапно исчезла, создавая ощущение заговоренной тишины. Этот день привнесет новые загадки в жизнь практикантки Ксении Петровны......
Он мой единственный внук… – Корсунов глубоко вдохнул и выдохнул. – Простите, мне тяжело говорить. Сердце больное. – Он немного помолчал, потом продолжил: – Галина познакомилась с Иваном, когда оканчивала институт экономики и права. Иван приехал из Краснодара в Москву на какой-то там комсомольской съезд. Они познакомились случайно на одном мероприятии. Она влюбилась в него так, что мы с женой даже стали опасаться за ее душевное здоровье. Эта любовь была как болезнь. Поэтому я сделал все, чтобы Иван остался в Москве и продолжил учебу и карьеру уже в столице.
– Нет-нет. – Станислав чуть подался вперед. – Если вам не тяжело, то я хотел бы…
– Чай, – возвестила сиделка, входя с подносом в комнату. Она строго посмотрела на Станислава и сказала: – Вы тут долго не рассиживайтесь. Владимиру Степановичу волноваться и переутомляться нельзя. Я вам, – она так же строго посмотрела на Корсунова, – полчаса на все про все даю, а потом у нас уколы и обед.
– Ладно вам ворчать-то, Алена Максимовна, – простодушно отмахнулся от нее старик. – Мне уже на этом свете и делать-то нечего. Кому я нужен? Всех пережил. Нечего мне тут больше делать. И наследство оставить-то некому.
Сиделка осуждающе покачала головой, но промолчала и вышла из комнаты.
– Пейте чай, – Корсунов кивнул в сторону подноса, – а я вам о своем грехе расскажу. Может, это поможет вам в вашем расследовании.
– Спасибо, – поблагодарил Станислав и взял кружку с чаем.
– Так вот, – чуть помолчав и опустив голову, начал рассказывать Корсунов. – Когда Галина сказала нам, что беременна, они в то время с Иваном жили у нас в этой вот квартире. Сын Алексей с семьей тогда уже жил отдельно. Жена моя очень обрадовалась такому известию, но она тогда уже сильно болела. У нее был рак груди. Поэтому я и думать не мог, чтобы ребенок тоже жил с нами. Понимаете, по ночам он бы плакал, а Марте, так звали мою жену, нужен был покой.
