Очередное утро для Гурова выдалось нервным и неспокойным. Он шел пешком, наблюдая за городом в пробке: старые дома встречались новыми зданиями, мимо проносились люди разных возрастов. Лев Иванович знал каждый закоулок по дороге на работу и ожидал увидеть постоянных обитателей улочек — их обычная суета внезапно исчезла, создавая ощущение заговоренной тишины. Этот день привнесет новые загадки в жизнь практикантки Ксении Петровны......
Сообщив ставшие известными ему сведения Орлову, он попросил его направить кого-нибудь проверить информацию и узнать, на какой из рейсов в Таиланд была зарегистрирована девушка по фамилии Данилина. Но потом, немного подумав, добавил, чтобы проверили еще две фамилии – Тихомирова и Смехова.
– Будем надеяться, Петр, что наша подозреваемая не успела еще никуда вылететь, – закончил разговор Крячко.
– Ты ведь уже вчера посылал выяснить, где она, – сначала не понял его Орлов.
– Так-то я за ее сестрой следить отправил, – пояснил Станислав.
– Нет, пока не звонил, – недовольно ответил Орлов. – Вы у меня там смотрите, не упустите никого, а то ведь сам понимаешь…
– Ладно, – нетерпеливо прервал Орлова Станислав, – ты только отправь там кого-нибудь потолковей. Пусть все ближайшие рейсы проверит. Мало ли.
– Не учи, – буркнул Орлов и отключил телефон.
Станислав вернулся в квартиру и прошел на кухню. Виталий Андреевич стоял у приоткрытого окна и курил, а его жена сидела рядом с ним на табурете и смотрела в окно. На коленях у нее лежал альбом с фотографиями.
– Прошу прощения, – извинился перед ней Крячко. – Мне надо уезжать. Вы не могли бы мне дать одну фотографию Арины с собой? – спросил он Смехову и посмотрел на ее мужа.
Тот понимающе кивнул и, отвернувшись, затянулся с такой силой, что даже закашлялся.
Крячко понимал, что сейчас творилось в душе бывшего военного. Он не раз по долгу службы сталкивался с подобными случаями, когда люди переживали, видел, как тяжело приходилось родителям признаваться самим себе, что они вырастили не человека, а некое чудовище, которое способно забирать чужие жизни. И эти признания давались им с такими внутренними страданиями, что казалось, лучше бы у них и вовсе не было детей, чем те, какие есть.
– Вот, выберите сами, какую нужно, – протянула альбом Тина Сергеевна. – Тут и детские ее фотографии есть, – зачем-то добавила она растерянным и беспомощным голосом.
Станислав открыл альбом сразу с конца и, просмотрев несколько страниц, выбрал одно фото. На нем Арина была снята, по всей видимости, на стрелковой вышке в своем клубе. Лицо у нее было серьезным, сосредоточенным, словно девушка была не очень довольна тем, что ее фотографировали.
