За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Могу я задать вам несколько вопросов?
— О чем?
— Рамон Кастаньеда ваш брат?
— Да.
— Давайте отойдем и побеседуем.
— Куда?
— К столикам.
— Я играю.
— Игра подождет.
Кастаньеда пожал плечами. Один из мужчин на банкетке сказал:
— Иди, Пепе. Мы пока пивка пропустим.
— По сколько у нас еще бросков?
— По три, — ответил мужчина.
— Это надолго? — спросил детектива Кастаньеда.
— Вряд ли.
— Ну ладно, пошли.
Они подошли к бару в дальнем конце помещения. У музыкального автомата две молоденькие девушки в обтягивающих брюках выбирали следующую мелодию.
Мужчины уселись за один из столиков лицом друг к другу. Музыкальный автомат снова взорвался звуками. Фоном служил постоянный треск падающих кеглей.
— Что вы хотите узнать?
— У вашего брата есть партнер по имени Хосе Хуэрта, — начал Дельгадо.
— Правильно.
— Вы его знаете?
— Знаю.
— Вы знаете, что его сегодня утром избили?
— Да? Нет, не знаю. У вас есть сигареты? Я свои оставил там.
— Я не курю, — покачал головой детектив.
— Я тоже не курил. Но, вы знаете… — Кастаньеда пожал плечами, — одно бросаешь, другое цепляется.
Он улыбнулся. Улыбка широкая и заразительная. Пепе был всего года на три-четыре моложе Дельгадо, но сейчас вдруг стал похож на подростка.
— Я кололся раньше. Вы в курсе?
— Да, я слышал.
— Я бросил.
— Об этом я тоже слышал.
— Вы удивлены?
— Удивлен.
— Я тоже, — Кастаньеда снова улыбнулся.
Полицейский также ответил ему улыбкой.
— Ну, так что вы от меня хотите?
— Его здорово избили, — продолжал Дельгадо, — обе ноги сломаны, лицо, как котлета.
— Да вы что? А кто?
— Четверо мужчин.
— Надо же! — Пепе покачал головой.
— Прямо на крыльце его дома. Он шел в церковь.
— Да? А где он живет?
— На Южной Шестой.
— Ах, да! Точно! Напротив кондитерской, верно?
— Да. Я вот что хотел у вас спросить. Вашему брату кажется, что этих четверых попросили избить Хуэрту.
— Я вас не понимаю.
— Когда я спросил вашего брата, кто не любит Хуэрту, он сказал: «Любит — не любит, но бить его не станут».
— Ну, и что это значит?
— Это значит…
— Да ничего это не значит, — вдруг сказал Кастаньеда. — Это значит, что ваш брат считает, что Хуэрту избили по чьему-то поручению.
— С чего вы это взяли? Просто он так выразился, вот и все. Мой брат ничего не хотел этим сказать.
— Допустим, что хотел. Допустим на минуту, что кто-то хотел, чтобы Хуэрту избили по чьему-то поручению. И допустим этот кто-то попросил тех четверых оказать ему услугу.
— Ну, ладно, допустим.
