Автор
В Базеле Швейцария, пятница, восемь февраля. Кто-то в миниатюрном микрофоне спокойно рассказывает о ночи. Действие происходит на веревке между обвязками, привязанными к талии и плечам одной из персонажей. Атмосфера напряженная, как будто в любой момент может начаться настоящая игра со смертью....
Они все отлично знали, что представляет собой элитный тактический оперативник, и требования к нему. У нее была невероятная способность распознавать, где спрятана нужная вещь, она могла отыскать то, что другим не под силу.
— Черт, да задай мы ей найти Бен Ладена, она бы справилась.
— Будем надеяться, что она не оставит после себя следов взлома, — Атэр бросил взгляд на досье Аллегро. — Она великолепно справляется с тем, что делает, я бы сказал, она незаменима, но, черт возьми, она слишком бесстрашна и самонадеянна. Она себя переоценивает.
— Столько усилий — и все впустую, — пошутила Грант. — У нее голова на месте. И Аллегро нам бесконечно преданна.
— Но она не из тех, с кем легко, и никогда не была, — согласился Монти. Он только что получил от нее свежий отчет, который доказывал его правоту.
— Но она всегда справлялась, преодолевая все обстоятельства. С ней будет Ночной Ястреб, он не даст напортачить.
Атэр хмыкнул.
— И за что бедному гаденышу…
Этот комментарий вызвал у Монти редкую улыбку. Он потянулся за своим сотовым.
— За Аллегро сложно уследить, но она справится.
— Вот этого я и боюсь. — На лице Грант было мрачное выражение. — Ее непреклонность ее однажды погубит."
"На слабо освещенной плошали Сан Марко, собралось множество людей в вычурных масках из кожи и папье-маше, в традиционных пышных и цветастых нарядах различных эпох, изображающих различных исторических деятелей Венеции и комедийных персонажей дель арте.
Кристин ван дер Ягт смотрела со своего балкона на веселое гуляние. Шум праздника был оглушителен. Было около одиннадцати вечера, и ее первые гости должны вот-вот прибыть, но она уже страшно устала. Ежегодный карнавал, на самом деле, мало ее привлекал, но она поддерживала семейную традицию, правда, сейчас не понимала, зачем. Матери он давал шанс вырваться из одиночества, а отцу — еще одну возможность порисоваться.
