Автор
В Базеле Швейцария, пятница, восемь февраля. Кто-то в миниатюрном микрофоне спокойно рассказывает о ночи. Действие происходит на веревке между обвязками, привязанными к талии и плечам одной из персонажей. Атмосфера напряженная, как будто в любой момент может начаться настоящая игра со смертью....
Легкий бриз из приоткрытой балконной двери нежно ласкал Крис, и Миша не могла удержаться и не ублажить ее. Мишель представляла, каким будет сегодняшний вечер в Венеции. Ближе к одиннадцати вечера Крис приоткроет балконные двери, и с улицы начнут доноситься обрывки фраз проходящих мимо туристов, и звуки музыки с проплывающих по каналу корабликов. Горожане и туристы будут наслаждаться теплой осенней ночью в залитом звездным светом городе на воде.
— Думаю, без меня ты, наконец-то, сможешь как следует выспаться.
— Уже жалуешься? Можно попробовать спать в разных комнатах, — игриво ответила Крис.
— Да я готова веки ко лбу степлером пристегнуть, лишь бы не заснуть, находясь рядом с тобой. Нам не придется ссориться из-за того, кто как привык спать.
Крис рассмеялась, а потом сладко протянула:
— Степлером? Меня заводит, когда ты так говоришь. Кстати, мне безумно нравится та плохая и опасная девчонка в тебе.
— Ну, тогда ложись-ка на спину, растянись на этой огромной кровати, закрой глаза и поласкай себя, представляя, как эта плохая и опасная женщина целует тебя, где захочет.
— Мм-м-м-м, — промурлыкала Крис. — Мне нравится, как это звучит.
Миша знала, что происходило, когда голос Крис становился таким бархатным, как сейчас.
— Ты уже ласкаешь себя?
— Угу.
— О, боже. — От того, что всплывало в ее воображении, Мишель почувствовала приятные волны возбуждения у себя между ног. — Так, ладно, вешаю трубку, пока я не развернулась и не помчалась в аэропорт.
— Вечно обламываешь, — провокационно простонала Крис.
— Вечно дразнишь.
— Люблю тебя.
Эти слова Миша слышала часто за последние полгода с Крис, полные наслаждения. И все же каждый раз эта фраза звучала как-то особенно. Словно они в течение долгих лет не могли сделать этого признания, и теперь торжествовали всякий раз, произнося его.
— Я тоже тебя люблю.
Первые два месяца они провели в Лондоне.
