В Белграде взрыв прогремел как призыв к борьбе против преступности. Самолет на пути к столице заполнителей, где каждый день борьба с ними становится более жестокой и опасной. Пассажиры в своих креслах дремлют, привыкнув к постоянным шумам — от моторов самолета до тихих голосов стюардесс, предлагающих чай и кофе....
Шарль поднял бинокль, приобретенный им в одном из магазинчиков города. Так. Катер на месте. Интересно, как он сумеет подойти к нему? Ведь и те, другие, могут быть осведомлены об их вояже. Дюпре, опустив бинокль, зашагал вниз. Может быть, они и не знают о катере. Нет. Наверняка знают. Не надо себя обманывать, подумал он. Итак, встречать его будут у причала. Засекут, когда он будет переходить на катер, а потом перебьют всех. Нельзя так рисковать. А ведь я рискую не только своей жизнью. Дюпре чуть замедлил шаг. Должен же быть какой-то выход.
По-моему, я недооценил их, тревожно подумал Шарль, неужели они будут стрелять? Он ощупал пистолет, увидев, как двое высоких мужчин одновременно шагнули к нему.
— Господин Дюпре? — спросил один из них, улыбаясь, по-французски.
Совсем не похоже, что он собирается стрелять. Да и спутник его не держит рук в кармане. Значит, у нас равные шансы.
— С кем имею честь? — спросил он по-немецки.
— Органы безопасности, — говоривший полез во внутренний карман.
Шарль напрягся. Все правильно. Его собеседник достал удостоверение. Дюпре усмехнулся. Ему почему-то стало весело.
Об этой опасности он совсем забыл.
— Вы ошиблись, господа, я герр Рейхенау из Мюнхена. Вот мой паспорт.
— Господин Рейхенау, возможно, мы ошибаемся, но просим вас уделить нам немного времени. Мы обязаны задать вам несколько вопросов. Поймите, это наш долг, — уже по-немецки произнес его собеседник."
"Ну, что ж, это уже маленькая победа.
— С удовольствием, господа, — произнес он.
— Здесь недалеко, — успокоили его.
Дюпре пожал плечами и благоразумно промолчал. Спокойно. Что делать в подобных случаях? Допустить, чтоб его опознали, нельзя. А что делать? Будь на его месте его преследователи, он бы выпустил всю обойму, не церемонясь, но сейчас? В конце концов, в чем виноваты эти симпатичные ребята? Они ведь тоже выполняют свой долг, как и он.
