С этого и надо было начинать! – Он поворачивается к Бергеру. – Писатель разучился говорить… Сверхсвободен, так сказать. Конечно, можно наложить голос…
Бергер (резко): Нет, это никуда не годится… Пришлите кого-нибудь еще.
СПЕЦИАЛИСТ: Те двое были моими любимчиками. Я потратил на этих ребят сотню часов сверхурочно, за что до сих пор не получил компенсацию…
БЕРГЕР: Напишите заявление в трех экземплярах… Форма 6090.
СПЕЦИАЛИСТ: Вы что, будете учить меня писать заявления? Ладно, слушайте, Док, однажды вы кое-что сказали. «Считать гомосексуалиста здоровым – все равно что считать совершенно здоровым типа с неизлечимым циррозом». Помните?
СПЕЦИАЛИСТ (в сторону): Не выношу его запаха. Воняет, как старые сгнившие культуры копий… Как пердеж растения-людоеда… Как «хм-хм» Шефера (пародирует профессорскую манеру держаться). – Змей подколодный… Я вот к чему, Док: как вы можете считать здоровым тело, если промыты его мозги?.. Или по-другому. Неужто объект может быть здоровым заочно, по доверенности?
БЕРГЕР (вскакивая): Здоровье у меня!.. Все здоровье! У меня здоровья на весь свет хватит, на весь ебаный свет!! Я всех вылечу!
Специалист неприязненно смотрит на него. Он разводит себе соду, пьет и рыгает, прикрыв рот рукой:
– Уже двадцать лет как я страдаю диспепсией.
Милейшая Лу, твоему папаше промыли мозги, и теперь он говорит: «Я строго за рыбу, я люблю-у-ууууу ее… Скажу по секрету, девочки, я пользуюсь Йокогамой Безотказного Мужика, а вы бы? Мужичок никогда не подводит. Вдобавок это более гигиенично и избавляет от всяких там ужасных контактов, после которых мужчину парализует ниже пояса. У женщин ядовитые выделения…»
Меняй резинки в грязной трипперной обираловке, где девицы-обманщицы награждают тебя Бациллой в пользу Заведения 666, в этих шлюхах трипперных ни на грош здоровья, они прогнили насквозь, до самого яблочного ножа – моего небезупречного петушка на яйцах. Кто подстрелил самца Малиновки?.. Малая птица падает к моему доверчивому «Уэбли», и на клюве воробья выступает капля крови…
«Лорд Джим» стал ярко-желтым в поблекшем скорбном свете утренней луны, подобном белому дыму на фоне синевы, а холодный весенний ветер полощет рубахи на известняковых утесах за рекой, Мэри, и рассвет разрывается надвое, как Диллинджер, убегающий от полиции в «Биограф». Запах неона и атрофированных гангстеров, а несостоявшийся преступник собирается с духом и вламывается в платный туалет, чтобы нанюхаться аммиака… «Дельце пустяковое, – говорит он.
