В корнуолльском селе Фолбридж оказался загадочным местом, где каждый знает каждую тайну. Райан узнал про дом "Трирн", вызвав поразительный интерес в госте, несмотря на общепринятые версии. Книга держит вас на грани открытий, как и положено приключениям.
Веселые коврики, хорошо отполированная мебель, множество безделушек совершенно преобразили еще недавно столь мрачные помещения дома № 19."
"Она обращалась к худощавому слегка сутулому старику с покатыми плечами и утонченным, отрешенным лицом. Мистер Уинберн не походил на свою дочь; действительно, трудно было вообразить большую противоположность, чем ее твердый практицизм и его мечтательная отрешенность.
– Да, – ответил он с улыбкой, – никто бы и не предположил, что дом заколдован.
– Папа! Не говори чепухи. Для нашего первого дня достаточно.
Мистер Уинберн улыбнулся:
– Ладно, дорогая моя, договоримся с тобой, что привидений не существует.
– И, пожалуйста, – продолжила миссис Ланкастер, – ни слова об этом при Джеффе, он такой впечатлительный.
Речь шла о маленьком мальчике миссис Ланкастер. Их семейство состояло из мистера Уинберна, его овдовевшей дочери и Джеффри.
Начавшийся дождь застучал по стеклам: кап-кап, шлеп-шлеп.
– Послушай-ка, – проговорил мистер Уинберн, – не похоже ли это на топот маленьких ножек…
– Это больше похоже на дождь, – улыбнулась миссис Ланкастер.
– Но это… это шаги, – воскликнул отец, наклонившись, чтобы лучше слышать.
Миссис Ланкастер открыто расхохоталась.
Мистер Уинберн вынужденно рассмеялся тоже. Они пили чай в холле, и он сидел спиной к лестнице. Но теперь он развернул свой стул, чтобы быть к ней лицом.
Маленький Джеффри как раз спускался по лестнице, медленно и как-то печально, с детским благоговением перед этим странным местом. Ступеньки лестницы из полированного дуба не были покрыты ковром.
– Я вижу бисквиты, – заметил Джефф восхищенно, принюхиваясь к аромату, исходившему от привлекшего его объекта.
Мать поспешила придвинуть к нему тарелочку.
– Ну, сыночек, как тебе нравится наш новый дом? – спросила она.
– Махина, – ответил Джеффри с набитым ртом. – Фунты, фунты и еще фунты. Всего много. – После последнего утверждения, которое, очевидно, было исполнено глубокого смысла, он погрузился в молчание, озабоченный лишь тем, чтобы поскорее умять кексы. Проглотив последний кусок, он вдруг разразился речью.
– Ой, мамочка, Джейн сказала, что здесь есть чердак.
