В корнуолльском селе Фолбридж оказался загадочным местом, где каждый знает каждую тайну. Райан узнал про дом "Трирн", вызвав поразительный интерес в госте, несмотря на общепринятые версии. Книга держит вас на грани открытий, как и положено приключениям.
Вырвите у меня признание, уличите в чем-то постыдном; пусть я окажусь хуже, недостойнее того, против кого свидетельствую, и этот человек будет оправдан.
– А как же письма?
– Ненастоящим, или, как вы это называете, подложным, было только одно письмо, верхнее. Оно и решило все.
– А человек по имени Макс?
– Его нет и никогда не было.
– И все же, мне кажется, мы сумели бы выручить его и без этого спектакля, хотя и превосходно сыгранного.
– Я не могла рисковать. Понимаете, вы ведь думали, что он не виновен.
– Понимаю, миссис Воул. Мы думали, а вы знали, что он не виновен.
– Ничего-то вы не поняли, дорогой мистер Мейхерн. Да, я знала! Знала, что он… виновен!..
Тайна голубого кувшина
Нет, Джек Хартингтон был явно недоволен своим ударом. Стоя наготове с мячом, он оглянулся на метку, пытаясь определить расстояние до нее. На лице его застыло выражение полной неудовлетворенности самим собой. Вздохнув, он дважды со злостью резко взмахнул битой, срезав с земли одуванчик и пучок травы, – и лишь после этого снова приготовился к удару по мячу.
Конечно, когда человеку двадцать четыре года, а предел его мечтаний – улучшить свои результаты в гольфе, – не так-то просто выкроить время, чтобы поразмыслить, каким образом зарабатывать себе на жизнь. Пока же Джек с тоской думал о том, что пять с половиной дней из семи он вынужден торчать в этой красно-коричневой гробнице, именуемой городом. Зато с середины субботы и все воскресенье он добросовестно отдавался главному, по его мнению, делу своей жизни.
Единственной неудачей во всей этой затее было то, что он никак не мог добиться приличных результатов в утренние часы: довольно-таки часто «мазал» и вообще игра практически не клеилась.
Джек привычно вздохнул, крепко ухватил свою биту и в который раз повторил как заклятие: левую руку назад до отказа и не глядеть вверх.
Он уже размахнулся и вдруг буквально оцепенел, когда тишину летнего утра разорвал пронзительный крик:
– Убивают! Помогите, убивают!
Внезапно крик прервался каким-то придушенным булькающим вздохом.
Джек бросил биту на землю и ринулся на крик. Кричали где-то совсем рядом.
