Как все прошло? – спросила я, все еще не теряя надежды.
– Так, как и должно было пройти, – ответила Лилит. – Он переспал с ней. Проект завершен, заказчица, надеюсь, скоро забеременеет, а моя любимая гончая спасена от жалкой участи – быть игрушкой черта, – заключила она. – Я уже забронировала билеты до Бостона.
«Забеременеет». Это слово вонзилось в мою голову разрывной пулей и вышибло половину мозгов. У Боунса будет ребенок. О котором он никогда не узнает. Все, что свалилось на меня прошлой ночью, вдруг отступило под натиском этой новой ошеломительной мысли: «Его ребенок. Его и другой женщины».
– Мне нужно поговорить с ним.
– И что ты надеешься от него услышать?
Я попыталась встать, но тело объявило мне бойкот.
– Правду.
– Ну-ну, – улыбнулась Лилит. – Глупое сердце не хочет слышать правду от того, кто хочет тебя спасти, так? Тебе нужна правда того, кто хочет тебя погубить! Ягненок придет в логово к волку и попросит его сказать правду – о, как забавно будет это выглядеть!
– Я не поеду в Бостон, пока не увижусь с ним.
– Хорошо, хорошо. Но сначала мы закончим то, что начали вчера.
– Закончим что?
– Срывать присохшие бинты. Нужно очистить рану полностью, чтобы она могла зажить. Пока не началась гангрена.
– Что? – сжалась в комок я.
– Ты должна знать, к кому поедешь за правдой.
– Я знаю достаточно.
– Уверена?
* * *Лилит кладет мне на колени макбук с записью какого-то рок-концерта.
– Просто смотри.
По сцене носятся музыканты, войдя в экстатический раж, заряжая зрителей своей бешеной энергетикой. Беснуется толпа, мерцает свет, пронизанный лазерными лучами – мечта эпилептика, – кроваво-красный туман ползет по сцене…
– Это видеозапись концерта группы «Кости Христа». Десять лет назад они были популярны почти так же, как какие-нибудь «Брин ми зе Хорайзон»[33] в наши дни. Наверно, ты бы о них слышала, если бы хоть немного интересовалась музыкой. Они сделали себе имя, постоянно попадая в скандальные хроники и активно эксплуатируя сатанинскую тематику. Присмотрись, нет ли среди них знакомых тебе лиц? Никого не напоминает этот тип, который в пьяном угаре крушит гитару об пол?
Обнаженный по пояс парень, на которого указал дрожащий палец Лилит, разворачивается к камере спиной, и… я судорожно сглатываю. На рельефной спине – огромная татуировка: перевернутая пентаграмма. Она не сплошь черная: в нее вписано лицо бородатого демона…
– Разбивание в щепки гитары было фишкой каждого концерта. Также сцену заливали искусственной кровью, устраивали театрализованные жертвоприношения, вызывали Сатану. Хорошо, что Интернет хранит все, что однажды туда попадает. Еще три месяца назад имя Сэма Оушена было для меня пустым звуком.