Как же красив он был в эти мгновения, как беззащитен. Даже не верилось, что дьявол может выглядеть таким… уязвимым, таким зависимым. Даже не верилось, что тот, кто вонзил нож в тело беременной женщины, может быть так упоительно нежен… Я тряхнула головой, прогоняя видение окровавленного живота, но оно не желало исчезать. Оно душило меня, сжимало горло и отравило последние минуты близости. Все, о чем я думала, когда Боунс в изнеможении опустился на землю, усадив меня к себе на колени, это то, как низко я пала. Как легко я смогла переспать с убийцей.
* * *Мы сидим на берегу озера, наблюдая за восходящей луной. Моя голова – отяжелевшая, гудящая, пустая – у него на коленях. Его пальцы – в моих волосах.
– Я люблю тебя, Боунс, – говорю я тому призраку, который остался там, в Саймонстауне, – теперь уже вечный заложник прошлого. Тот, к которому мне уже никогда не найти дороги.
– Я люблю тебя сильнее, – отвечает призрак. И, склоняя надо мной лицо, прибавляет: – Меня не покидает ощущение, что что-то произошло. Ты в порядке?
– Просто разлука была долгой.
– Все позади. Теперь я не отпущу тебя ни на шаг. Поехали ко мне? – предлагает он. – Я хочу показать тебе свой дом… Наш дом.
Я киваю, пристально разглядывая белые цветы на глади озера, купающиеся в лунном свете.
– Хорошо. Только принеси еще одну кувшинку. Моя завяла.
– Я скуплю тебе весь цветочный отдел, как только мы доберемся до магазина, – улыбается Боунс.
– Я хочу кувшинку, – упрямо говорю я.
– Ты шутишь?
– А ты, должно быть, не умеешь плавать.
– Ты считаешь, я только что недостаточно взмок, рыжая бестия?
– Нет, я считаю, что ты все равно выйдешь сухим из воды.
Кто тянет меня за язык. Надо быть осторожней. Боунс прищуривается, но вопроса о том, что я имею в виду, не следует.
– Я достану тебе даже цветок папоротника, если ты попросишь[34], – говорит он и, наклоняясь, целует меня в лоб. Потом стягивает футболку и джинсы и входит в воду.
Я смотрю на его удаляющуюся спину. Потом достаю из клатча листок бумаги и нацарапываю на нем, продавливая до дыр, слово «прости». Заворачиваю в эту бумажку помолвочное кольцо и крестик Боунса и кладу в карман его джинсов. В последний раз вдыхаю аромат одеколона «Авентус», исходящий от его футболки, – его запах, который будет вызывать у меня слезы даже годы спустя, – и, не оглядываясь, бегу к выходу из парка.
Глава 15
Я мчала на машине по каким-то улицам, не разбирая дороги. Только не плачь. Тебе нельзя плакать. Потому что если начнешь, то не сможешь остановиться никогда.
– И приятного легкого вечера всем, кто коротает время с «Фолк-Эф-Эм»! В Эл-Эй восемь вечера, а в нашем хит-параде на очереди группа «Гражданские войны» с композицией «Хребет дьявола»…
О Боже, о Боже, что я натворила! Я влюбилась в беглеца.