Автор
После школы выловили из одноклассниц, как курятину — потаскали за волосы, втоптали учебники в грязь. Несущая слухи о любовных интрижках с Джеймом, красотка Лиза превратилась в зловещего короля школы-стервы. Но даже она не могла выдержать, когда Джейми поцеловал меня во время lunchtime, а потом пальчиком убрал майонез с моих губ....
А потом подмигнула и прижала палец к губам, словно говоря: «Я помню тебя и помню, кем мы были, но нам не о чем говорить». И бирюзовая машина исчезла, влившись в поток на автостраде.
Все правильно. Скрывайся от тех, кто знает твои секреты.
– Кто это? – спросил Боунс, взяв меня за руку.
– Одна из гончих.
– Одна из тех, с кем вы наживались на чужом… кхм… добре? – ухмыльнулся он.
Мне кажется, он все еще не верит до конца во все мои истории. Может быть, это и к лучшему.
* * *Чувства юмора у судьбы таки не отнять.
И еще звучит музыка.
Кажется, мы с ней сможем подружиться. Как-то Гарри сказал мне: «Что если музыка не убивала и не сводила с ума твоих родителей? Что если она пыталась спасти их? Умирающий человек хватается за кислородную маску. Но, если он все-таки умирает, это ведь не значит, что виноват кислород».
Я до сих пор это осмысливаю. Но в любом случае, музыка уже не угнетает меня так сильно. Я люблю сидеть рядом с Гарри, когда он играет на гитаре или подбирает мелодию на клавишах.
* * *Она такая крохотная… Глаза Боунса и его губы. И почти не плачет. В отличие от папочки. Фиона прислала брату ящик успокоительного. Его отец – коробку дисков с кельтской релаксирующей музыкой. Я так смеялась. А миссис Даллас выразила готовность провести пару сеансов психотерапии.
* * *Эрин[59] Элизабет Оушен карабкается на согретую солнцем мраморную плиту – ей не терпится залезть на самый верх и оглядеть окрестности с высоты надгробного камня.
– Ноты, – говорит она, постукивая палочкой по надписи «Оливия Оушен».
– Буквы, – поправляет ее Боунс, блаженно улыбаясь.
– Буки, – соглашается Эрин. Она всегда с ним соглашается.
Я сижу рядом, на мягкой траве, и не свожу с них глаз.
