Автор
Прошка с грудью перехватывает дыхание, несется по улице в темноте. Крики "Дердзи его!" разносятся за спиной. Оставляя позади след от бараньей ноги, он стремительно мчится к переулку, надежды что их заметят лишь благодаря ударам сердца. Удавятся ли китайцы из-за маленькой порции мяса?...
Вот только волосы твои совсем седы. Да и худ ты, брат. Пора тебе отъедаться.
– Как раз этим я и собираюсь заняться, – сказал Глеб, присаживаясь к костру. – Как мясо? Готово?
Лесана смотрела на него с интересом. Глеб перехватил ее взгляд, усмехнулся и сказал:
– Ну, как? Нравлюсь?
– А ты гораздо моложе, чем я думала, – проговорила Лесана. – На твоем лице совсем нет морщин. А глаза – ясные и чистые."
"– Ты находишь? – Глеб насмешливо хмыкнул. – Видимо, диета, на которой меня держали охоронцы, пошла мне на пользу.
Лесана улыбнулась.
– Силы возвращаются к тебе быстрее, чем можно было ожидать, Первоход.
Хлопуша засмеялся и тихонько толкнул Глеба плечом.
– Я же тебе говорил, сестренка, этого парня никакой Морией не перешибешь!
Глеб рад был поддержать их веселье, но на улыбку у него уже не осталось сил.
…До рассвета оставался час. Хлопуша крепко спал на ворохе мха в трех шагах от костра. Связанный по рукам и ногам волхв лежал чуть в стороне от здоровяка. Рот его был заткнул тряпкой, голова замотана в плащ, а от щиколотки чародея к запястью спящего Хлопуши тянулась веревка.
Глеб сидел на бревне и задумчиво смотрел на костер. К нему тихой походкой подошла Лесана. Глеб взглянул на нее и негромко осведомился:
– Не спится?
Девушка кивнула:
– Угу. Можно я чуть-чуть посижу с тобой?
– Конечно.
Она села рядом. Некоторое время оба молчали, потом Лесана покосилась на Глеба и тихо проговорила:
– Ты убил много моих соплеменников, Первоход. И я понимаю, что должна тебя ненавидеть, но… Иногда я забываю о том, кто ты и какое горе принес моему народу.
Взгляды их встретились. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Лесана первой отвела глаза.
– Ладно, не буду тебе мешать, – тихо сказала она и хотела подняться с бревна, но Глеб взял ее за руку и удержал.
– Погоди, – сказал он. – Я хочу знать, что означают твои слова?
Лесана закусила губу и несколько секунд молчала в нерешительности. Затем тяжело, с явным трудом, проговорила:
– Я ведь женщина, Первоход.
– Вот как? Интересно, почему я, а не Хлопуша. Он добрый и сильный малый. И он умеет быть преданным и заботливым. А в моей душе – выжженная пустыня, и мне давно на все наплевать.
Лесана покачала головой.
– Это не так, Первоход. Ты просто устал. Устал еще до того, как тебя заключили в темницу. Лицо у тебя молодое, но голова бела, будто у старика. Эта седина не от лет, а от чрезмерных переживаний.
Глеб усмехнулся.
