Автор
Прошка с грудью перехватывает дыхание, несется по улице в темноте. Крики "Дердзи его!" разносятся за спиной. Оставляя позади след от бараньей ноги, он стремительно мчится к переулку, надежды что их заметят лишь благодаря ударам сердца. Удавятся ли китайцы из-за маленькой порции мяса?...
В лица Хлопуше и Лесане пахнуло рыбной вонью и кислым, тяжелым запахом, похожим на смрад, который стоит в кожевенных мастерских. А затем Хлопуша и Лесана увидели саму старуху. Платье на ней было темное, голову – до самых бровей – покрывал такой же темный платок. Лицо у старухи было худое и морщинистое, а кожа – бледная и сухая.
Прищурившись на странников, она резко и хрипло вопросила:
– Говорите, двое вас?
– Да, бабушка, двое, – ответила Лесана.
Старуха скользнула взглядом по ее лицу, потом уставилась на Хлопушу.
– Двое, – повторила старуха недовольным голосом. – И больше нету?
– Нету, – заверила ее Лесана.
«До чего противная старушенция, – подумал Хлопуша. – Жаль, что дверь открыл не мужик. С ним бы я живо столковался».
– Здоров твой спутник-то, – сказала старуха, неприязненно глядя на Хлопушу. – Как лось-двухлетка. А у меня избушка тесная. Ступайте в лес и ночуйте там. Здесь вам не место.
Старуха хотела закрыть дверь, но Лесана заговорила снова:
– Не прогоняй нас, бабушка. В лесу мы слышали волчий вой.
Лесана хотела еще что-то сказать, но Хлопуше надоело топтаться и мерзнуть позади, он отодвинул с дороги Лесану, шагнул вперед и пробасил:
– Не переживай, бабуся, лягу под стол – и не заметишь!
При виде наступающего гиганта бабка нахмурилась и попыталась поспешно закрыть дверь, но не тут-то было – Хлопуша ринулся вперед и сунул в щель свою огромную ногу.
– Не так шибко, бабуся! – рявкнул он. И тут же легонько надавил на дверь плечом.
Старуха попятилась от двери, и странники вошли в сени, сперва Хлопуша, а за ним Лесана. Старуха стояла в двух шагах от двери с факелком в руке и тревожно смотрела на незваных гостей.
– Что ж… – сердито проговорила она. – Не хотела я вас пускать, но коли сами вошли…
Она посторонилась, пропуская странников в дом, затем подошла, прихрамывая, к двери и задвинула засов.
Обстановка в избе была небогатая.
– Садитесь на расписную, поближе к печи, – пригласила старушка.
– Так она ведь не горит, – нахмурившись, проговорил Хлопуша.
– Недавно погасила. Тепло-то, чай, еще идет.
Хлопуша хотел возразить, что никакого тепла нет, но Лесана незаметно дернула его за рукав и сказала:
– Благодарствуем тебя, бабушка. Но наши кости молодые, их и ночной сыростью не проймешь.
