Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Потом, бережно отложив саксофон, присел на корточки у костра, разворошил, раздул пламя и неподвижно застыл, глядя в огонь.
Несмотря на прохладу и злющих комаров, друзья решили заночевать в лесу, и весь воскресный завтрашний день провести на природе, а беглеца-именинника сдать обратно на лечение следующим вечером.
Когда погасли последние угли в костре и Трубач в наступившем вечернем сумраке сыграл великий блюз «Джорджия в моем сердце», сыграл так, что всех мороз продрал по спине, когда, сморенные лесным кислородом, спиртом и разговорами, одни устроились на ночевку в «джипе», а другие — в легких походных спальных мешках, Артист приблизил лицо к Пастухову и знаком поманил в сторону.
Ночь выдалась лунная, светлая, и березовый лес в зеленовато-голубых лунных лучах казался декорацией какого-то фантастического спектакля.
— Слушай, Серега, — вдруг шепотом заговорил Семен. — Только не думай, что я перебрал… — Да ты и не пил почти, — удивился его словам Пастухов.
— Слушай, командир, — все так же тихо продолжал Артист. — Не могу понять, что со мной. Такое чувство, будто все время на нас кто-то смотрит. Сначала там, когда ехали, на шоссе. Потом вроде прошло. Решил — почудилось. А как стало темнеть — опять накатило. Я ж не псих. И потом, из головы не идет — кто все-таки эти афишки нам прислал?
— Мне тоже это здорово не понравилось, — сказал Пастух. — Главное — непонятно, откуда ветер дует. Знаешь, может, я маху дал, что всех вас сюда в лес затащил… А откуда смотрят, как тебе кажется?
— А вон оттуда, с той стороны.
— Да брось ты! — с облегчением засмеялся Пастух. — До него ж километра три!
— Ладно, — сказал Артист. — Ступай на боковую. А я все же встану в охранение.
— Какое охранение? Ты, Семка, бди, да не перебди.
— Не знаю… — откликнулся Артист. — Не знаю, не знаю… В общем, ты ложись.
— Ладно, — сказал Пастух. — Заступай в караул, докладывай каждый час.
Сергей ушел, а Артист присел в темноте на склоне высокого бугра и внимательно всмотрелся в ту сторону, откуда, как он сказал другу, чувствовал направленный на них взгляд.
Было тихо, звенели комары, и он прихлопывал их то на руке, то на шее, то на щеке.
