Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Они барражировали, не выходя из этого квадрата, рыскали из стороны в сторону, летали по кругу, то сжимая, то растягивая радиус. Так же — зигзагами, то приближаясь, то скрываясь в холмах, носились и вездеходы.
— Нам бы бинокль! — вздохнул Боцман.
— А еще пару «стингеров» и пяток гранатометов в придачу, — сказал Пастух.
Его лицо стало жестким, таким, каким знали его все, кто воевал с ним бок о бок.Рыщут, гады… колотятся на совесть. Имеют приказ вождя и учителя — без наших тушек не возвращаться. Иначе самим секирбашка! Тут это быстро, тот же «Аллах акбар!»и в аут… Ладно, Боцман, за мной.
Пастух достал из ранца свой автомат, передернул затвор, вставил рожок.
— Слушай, Митя. Кассета у меня. Вторая — у Дока. Хоть кто-то из нас должен доставить ее по назначению.
Вездеходы петляли, взбирались по склонам холмов на возвышенности и исчезали за гребнями, вертолеты расходились курсами, разворачивались, зависали… Но вот и те и другие разом устремились в одном направлении.
— Что-то заметили, — сказал Пастух. — Давай тоже туда. В обход горы.
Но те, кто был в воздухе и на быстрых колесах, имели неоспоримые преимущества перед теми, кто двигался пешим порядком. Неожиданно вертолеты снова изменили курс и понеслись, кажется, прямо к ним.
— Ложись! — крикнул Пастух и, откатившись, прижался к большому камню.
Боцман тоже не стал испытывать судьбу. Тарахтенье винтокрылых машин стремительно нарастало. Уже слышался свист лопастей и специфический звенящий перестук вертолетных моторов.
— Не иначе купол мой увидели, — крикнул Пастух, и Боцман кивнул.
Один из серых пятнистых вездеходов, подскакивая на ухабах, пронесся совсем недалеко, не дальше двухсот метров от них. Боцман перекатился поближе к командиру.
— Большие силы, Серега. В вертушках человек по пять, на вездеходах — по четыре. И пулеметы.
— Все так, — кивнул Пастух.
— Значит, крышка нам? — спросил Боцман.
— Знаешь, Митя, — зло ответил Пастух, — извини, брат, ты меня заколебал.
Третий раз за двое суток вспоминаешь про крышку. Не суетись, крышка не убежит.
* * *Артист, Муха и Михаил менялись местами за рулем каждые два часа.
