Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Голова Шурика беспомощно откинулась на подголовник.
Ричард Слейтон и два его приятеля выпрыгнули из «форда», отбежали, залегли за камни и пошли тарахтеть из своих легких кольтов, стараясь не угодить в бензобак и салон. «Лендровер» скособочился и просел на спущенных шинах. Весь верх ветрового стекла и белая крыша были изрешечены пулями.
Артист, Муха и Михаил, упав на пол машины, выжидали, пока те растратят побольше своих тридцатизарядных обойм. Ни шевельнуться, ни выскочить из машины не было возможности.
Но вот стрельба прекратилась. «Лендровер» стоял с открытыми дверями, сплошь пронизанными круглыми дырками.
— Увы! — прошептал Артист. — Мы убиты! Вечная память.
— Пусть молотят, — негромко сказал сзади Михаил. — Боеприпас не бесконечен.
Основной у них в «форде».
Артист и Муха смотрели на врагов через сквозные отверстия, оставленные пулями. Это было рискованно — могли снова хлестнуть свинцом, но те не стреляли и не выглядывали из-за камней — кажется, с патронами у них действительно возникла напряженка.
Ползущий вжался в землю и замер.
— Что ж, — прошипел Артист, — колеса можно и сменить.
«Форд» стоял к ним вполоборота, слишком соблазнительно. чтобы упустить такую возможность. И Семен всадил несколько пуль в его кузов немного ниже лючка бензобака.
— Молодчина, Семен! — закричал Михаил. Наступила пауза. Это была такая обычная на войне игра в гляделки со смертью. В ней выигрывал лишь тот, кто был более терпелив.
Но вот Слейтон, видно, решился и отдал приказ одному из своих сообщников.
Тот приподнял голову из-за камня. Высоченный громила, не иначе рейнджер. Артист видел его не раз в пути и на стоянках и мог оценить его силу. Надо думать, и подготовлен он был неплохо, вполне вероятно, не хуже, чем они сами.
— Видишь? — шепнул Муха.
— Угу, — стертым от волнения голосом отозвался Артист. — Мое лучшее интервью.
