Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
"
"Нет, не ему… Уже не ему, но тому делу, которому он служил, заглядывая вперед, в то уже недалекое будущее, когда в стране, согласно его воле, должно было поменяться все. Когда в этой несчастной, придурковатой России наконец-то установился бы долгожданный порядок, которого со времен татар все ждали и не дождались столько поколений, порядок железного рационального разума взамен извечной стихии бардака, пустопорожней болтовни и слюнявых мечтаний. За эти десять лет он сделал много, удивительно много для того, чтобы такой порядок пришел и утвердился как бы силою вещей, как естественная безальтернативная неизбежность.
Эти люди, что ехали сейчас с ним в лимузине, конечно, знали многое, иначе не посмели бы и дохнуть в его сторону. Значит, гром грянул прямо с кремлевского Олимпа.
Но в чем, в чем заключалась эта ошибка? Когда и где сделал он промах?
Лапичев? Но он лишь крохотная частность, только соринка в глазу… Эти дубоватые мужики с их куцым мышлением волкодавов и ищеек даже представить не могли ни его размаха, ни его значения на карте русской истории.
Кортеж выехал на кольцевую автодорогу и понесся, огибая Москву, по часовой стрелке, а вскоре, миновав развязку, покатил в сторону от города по одному из лучей шоссе, убегающему на северо-запад.
Вот знакомый зеленый забор, вот ворота, вот участок с высоченными соснами и темной хвоей над головой, вот огромный каменный дом… Но уже ни одного знакомого лица вокруг.
Клоков приостановился и со странной улыбкой, такой же, какая на поминках по Черемисину поразила Голубкова, окинул взором прищуренных голубых глаз медно-розовые стволы сосен в лучах закатного солнца и голубое небо над головой, и этот добротный, несокрушимый дом, который давно был его тайным штабом, центральным узлом управления, его цитаделью.
