Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Они нам еще наверняка пригодятся.
— А сколько стоит такая фиговина? — спросил Боцман.
— Люблю хозяйственных мужиков, — усмехнулся Трубач. — Точно не скажу, но со всем комплексом слежения и контроля никак не меньше твоего «форда».
— Ого! — присвистнул Боцман.
— Не свисти, — сказал Артист. — Деньги водиться не будут.
И все шестеро негромко загоготали, точно так, как смеялись они на коротких привалах между боями на склонах Кавказского хребта.
— Кстати, о деньгах, — сказал Пастух. — Если этот человек-невидимка знает про пятьдесят штук баксов, стало быть, на нас его вывели в управе.
— А этот хрен в «мицубиси»? — спросил Боцман."
"— Будь спокоен, — ответил Пастух. — Он теперь далеко. Сейчас мы для них временно потеряны. И если б были сиротами, старыми холостяками и импотентами, вполне могли бы без всякого риска раствориться на шарике и исчезнуть навсегда.
— Удивительный день! — откликнулся Артист. — Семен Злотников впервые жалеет, что он не импотент.
— Не грусти, Казанова, — обнял его за плечи Иван. — Что-что, а это у нас у всех впереди. Если, конечно, крупно повезет и сумеем дожить до этих старческих неожиданностей.
И снова их смех странно разнесся по чужому Двору.
Так, словно сбросив на время гнетущую тяжесть этого нового витка своей общей судьбы, они шагали в сторону Триумфальной арки, мимо Поклонной горы.
— Что будем делать, господа офицеры? — приостановился Артист. — Удрать от них нам все равно не удастся. Судя по всему, нас бросят в дело не сегодня завтра.
Так что не вижу смысла расставаться. Предки мои на даче, квартира свободна и гостеприимна. Аида ко мне, и будем ждать.
— Здоровая мысль! — одобрительно воскликнул Док. — Завалимся к Семке, отоспимся, а там война план покажет.
Кончалась зыбкая предутренняя пора, но гулкая тишина, изредка нарушаемая шелестом одиноко летящей черной правительственной «Волги» или «мерседеса», еще висела над пустынным проспектом.
— У тебя пожрать-то найдется что-нибудь в холодильнике? — спросил Боцман. — А то заглянем в ночной магазин, на всякий случай чего-нибудь прихватим.
Так и сделали. И минут через двадцать, обвешанные пакетами, уже стояли на мостовой у тротуара в надежде голоснуть и поймать таксиста или шального левака.
