Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Наконец подача топлива была перекрыта, огненный хвост уменьшился и словно втянулся в добела раскаленный конус сопла.
Клоков снял защитные очки и заглушки. Бледный, взволнованный и счастливый Черемисин подошел к нему.
— Ну что? — спросил он с неожиданным мальчишеским вызовом. — Впечатлило?
Машина отработала как часы. Судя по записям приборов, нам удавалось дозировать силу тяги в пределах плюс-минус одного процента. Такое не под силу ни одному двигателю в мире!
Клоков хотел что-то ответить, но Черемисин вдруг яростно взмахнул рукой и неожиданно возвысил голос:
— И что же? Вот такое чудо техники должно валяться на складе, ржаветь и пропадать? Такую машину — на свалку?
— Да погодите, Андрей Терентьевич… — Бросьте! Вложить миллиарды, вложить силы, вложить талант лучших умов страны, идти к этому дню столько лет — и что же? Выкинуть за ненадобностью? Что же нам делать прикажете? Закрывать лавочку?
— Успокойтесь, Андрей Терентьевич, — воскликнул Клоков.
Пусть они лучше вместо поздравлений приедут сюда и скажут, что теперь с нами будет и что нам делать.
— Я вижу, вы слишком переволновались, — чуть снисходительно улыбнулся Клоков. — И немудрено — родить такого исполина! Поскольку испытания прошли блестяще, давайте в связи с этим проведем небольшое рабочее совещание.
Но детали сопла не обгорели, не оплавились.
Перед назначенным совещанием выпили шампанского за успех, за достигнутый феноменальный результат. Настроение у всех было приподнятое, лишь один Черемисин, который, казалось бы, должен был торжествовать больше всех, выглядел подавленным.
