В мире, где каждый звук может превратиться в музыку, и каждая тень может быть знаком судьбы, ждет история об упрямой женщине-ученой Евгении Воробей. Словно птичка, всегда стремящаяся к вершинам своего небольшого счастья, она неизменно впутывается в загадочные приключения, вызывая смех и восхищение у тех, кому довелось узнать ее имя....
Похоже, «Гордая птичка Воробышек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Прекрати истерику.
- Думаешь, у меня нервный срыв? - говорит мама почти шепотом и тут же добавляет, закрепляя на моих волосах фату последней шпилькой. - Ну вот, доченька, кажется все!
- Думаю, ты слишком долгое время была одна, по-настоящему одна, и заслуживаешь право быть счастливой. И потом, мам, ну, какой такой возраст? Ты что себе придумала? Тебе сорок лет, у вас еще могут быть дети.
- Женька, с ума сошла? Сплюнь! - хмурится мама. - Скажешь тоже! Мне, вон, братьев твоих - охламонов бестолковых - на ноги поднимать надо, в люди выводить, и так никаких нервов на них не хватает, а ты говоришь.
- А мы все слышим! - доносится из спальни обиженный голос брата, и почти сразу же за ним в дверном проеме показывается всклокоченная темная голова Даньки, со свежей царапиной под глазом.
- Мать, соглашайся! - скалится он. - Это же все равно, что выйти замуж за космонавта! Нет, даже круче! Ты видала сколько у Босса охраны? А тачек? У него даже ""Хаммер"" есть, на крокодила похож, мы видели!
- Данил, не начинай, причем здесь это.
- А что я-то? Сама не видишь, что ли? Он на тебя запал, сразу видно. Как гоблин на Бемби! Да и Ба говорит, что мужик нормальный, просто понтовый немного, - ну так кто сегодня без недостатков? Подумаешь! А еще нам с двойником Колян уроки верховой езды обещал дать!
- Какой еще Колян? - распахивает глаза мама, а я смеюсь.
- По всей видимости, мистер Конли, мам, тренер Валдая.
- Что? Ах вы, паразиты, и когда только успели! Ох, Данька, чувствую, схлопочете вы с Ванькой у меня по шее!"
"- Сначала дотянись, ма! А потом грозись! Вау, сеструха! - поднимает брат вверх большой палец, прежде чем через секунду скрыться у себя в спальне.
Руки мамы тут же упираются в бока.
- А ну брысь, остряк! Поговори у меня! С табуреткой приду и достану! Ох, Женечка, - оборачивается она ко мне, вскидывая руки к груди.
Я замечаю блеснувшие в ее глазах слезы, смеюсь, чтобы не расплакаться самой, и обнимаю маму за шею.
- Мама! Мамочка! - зарываюсь носом в шелковые волосы, красиво уложенные волной, крепко-крепко прижимая к себе.
