В мире, где каждый звук может превратиться в музыку, и каждая тень может быть знаком судьбы, ждет история об упрямой женщине-ученой Евгении Воробей. Словно птичка, всегда стремящаяся к вершинам своего небольшого счастья, она неизменно впутывается в загадочные приключения, вызывая смех и восхищение у тех, кому довелось узнать ее имя....
Похоже, «Гордая птичка Воробышек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Бабуль! Я приехала! Вы где?
- В Караганде! - доносится до меня сонный басок из соседней с кухней комнаты близнецов. - Блин, сеструха, расчирикалась. Дай поспать. Воскресенье же!
А следом скрип дивана, глухой шлепок, и сразу за ним хриплое со сна: ""Уй!""
С комнатой меня разделяет три шага, но я так и вижу, как в растянутого на постели худой каланчой Ваньку врезается брошенная братом подушка, а следом догоняет скользкий подзатыльник.
- Пасть захлопни, Птиц! А то покалечу! - командует старший из близнецов - Данька и высовывает в коридор темную лохматую голову.
Я подхожу, встаю на цыпочки и целую брата в щеку. Войдя в комнату, притягиваю к себе обиженного Ваньку, ерошу пальцами его отросшую макушку и честно возмущаюсь, глядя снизу вверх в сонные глаза братьев:
- Совсем обнаглели, Воробышки! Я что, домой приехать не могу? Просто так? Может, я за вами соскучилась.
- А у нас еще бабка есть, - ухмыляется ехидный Ванька. - У нее уши старые, жевать - не пережевать. Как у гоблина! - фыркает, почесывая пузо, и вдруг по-отечески серьезно интересуется, напуская на себя покровительственный вид. - Женька, слышь, у тебя там все нормально? Ну, в универе, и вообще. Мать переживает.
- Все хорошо, - спешу я заверить брата.
- Мать в парикмахерскую ушла - ее клиентка с утра пораньше вызвонила. Сказала, скоро будет. А Ба со своими старухами в эту, как его, - хмурит Ванька лоб, - обитель терпимости утопала. Вот.
- Куда? - распахиваю я глаза, таращась на мальчишку.
- Ну, в церковь! - смущается он. - Блин, Женька, не грузи! Один фиг ведь! - хватает мою сумку и заглядывает внутрь.
