В мире, где каждый звук может превратиться в музыку, и каждая тень может быть знаком судьбы, ждет история об упрямой женщине-ученой Евгении Воробей. Словно птичка, всегда стремящаяся к вершинам своего небольшого счастья, она неизменно впутывается в загадочные приключения, вызывая смех и восхищение у тех, кому довелось узнать ее имя....
Похоже, «Гордая птичка Воробышек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Господи, до чего глупая ситуация!"
"Танька на миг затихает, мне даже кажется, что девушка бросила трубку, но вдруг ее голос с новой силой врывается из динамика в тишину кухни:
- С какой еще учебой? Ты что, подруга, меня за простофилю держишь? Так я тебе и поверила! Воробышек, ну ты даешь! Признавайся, у тебя с ним что, было?! Было, да? - выкрикивает громко и почему-то радостно. - Очуметь! А я тебе, Женька, что говорила?! Совмести приятное с полезным! Хороший секс еще никому не вредил! Ну, и как наш бэдэсэмэшный красавчег? Не подкачал? А.
Но я уже не слушаю Таньку, а попросту отключаю телефон. Я знаю, мне не удастся спрятаться от ее вопросов, и вечером она, скорее всего, замучает меня выпытыванием подробностей, но сейчас, под вопросительным взглядом Люкова, я чувствую себя ужасно.
- Поставь чашку на стол, Воробышек. Если хочешь, возьми другую.
- А? - я поднимаю глаза на Илью, так и не отхлебнув чай. - Что?
- Ты положила в чай сметану и вряд ли сделала это специально. Не советую пить такую дрянь.
- Правда? - я кошусь в чашку, где плавают белые хлопья, и поспешно отставляю ее от себя. - Послушай, Люков, - говорю, рассматривая под своими пальцами тонкий перламутровый фаянс. - Ты же понимаешь, что все это ерунда?
- Ты о чем, Воробышек? - сухо спрашивает Илья. Он давно допил свой чай и опустошил тарелку, и теперь, откинувшись на спинку стула, с любопытством смотрит на меня.
- Ну, - тушуюсь я под его карим взглядом, заправляю за алеющее ухо непослушные прядки волос, - ты ведь все слышал.
Парень поднимает бровь.
- Слышал. И что?
А я продолжаю.
- Как-то по-глупому вышло. Я не хотела.
- Не в первый раз, Воробышек, - замечает Илья. - В твои двадцать тебе уже пора научиться, если не врать, то недоговаривать. Никто тебя за язык не тянул.
Не тянул, здесь он прав. Сама Таньке созналась, а теперь вот жди бури в стакане. Только вот искусству дипломатии мне учиться уже поздно.
- Девятнадцать, - говорю я и вздыхаю. Снимаю со стола посуду и отношу в мойку.
Люков появляется в прихожей через минуту, когда я уже одета, а дорожная сумка висит на плече. Повязывает бандану, надевает часы, накидывает куртку. Молча отбирает у меня сумку, обдав запахом дорогого мужского парфюма. Вручает в руки свернутый свитком чертеж и открывает дверь.
