Автор
Кристина шаркает ногами по дому, готовясь к встрече, когда внезапно замерла у порога. Перед ней стоят отец ее сына, называемый всеми "Гордым", - человек, чьему возвращению она искренне радуетсья. Взгляды встретились — и Кристина понимает, что между ними лежит грандиозная тайна....
Не хочу ничего слышать. Только больнее делать, душу распарывать. На ватных ногах дохожу до его спальни. Эмоции хватают за горло, горечь проникает в кровь и вместе с бурными потоками разносится по венам.
Зачем нужна была эта встреча? Зачем эта сказка? Зачем эти чувства, зачем?!
Ясно же было, что ничего не выйдет у нас, только сердце в крошево! Ну ведь понимала же, что у него баб вагон, а я просто очередное «хочу». На время.
Собираюсь, как в бреду. Забираю только самое необходимое. Все остальное пусть сам вынесет на помойку.
Судорожно размышляю. Куда мне деться, чтобы он не нашёл, не приехал? Противно от одной только мысли, что он попытается оправдываться.
Кажется… я с ума схожу от понимания, что он к другим притрагивается. До сих пор та брюнетка перед глазами. Выгибает спину, трется об него, соски свои трогает. Фу!
На душе тошно. Хочется поскорее домой и закрыться в ванной, на весь напор включив воду.
Мне кажется, я сломалась.
Пусть Вася говорит про меня что угодно.
На записку глупо надеяться, но я, стирая слёзы, все равно царапаю краткое:
«Прощай. Искать не стоит».
На бумагу капает горестная слезинка, и я, стиснув зубы, смахиваю ее сквозь мутную пелену. Заставляю себя коряво дописать:
«Извини, что так».
Глава 31
ГОРДЫЙ
Фокусирую взор: мыслями уплыл на пару секунд куда-то вдаль.
Проклятая записка давно уже в мусорке, но до сих пор жжет пальцы.
Не сразу я понял, почему мои звонки остаются без ответа. Все до единого.
Дома никого. Только безмолвный огрызок бумаги дожидался моего возвращения.
С полным непониманием я перечитал текст три раза. Первым порывом стало желание сразу, в чем и был, не переодеваясь, примчаться к ней. Объяснить, что такие детские капризы недопустимы в наших отношениях.
А после в голове вообще все смешалось…"
"– Скажи мне все же, Вась, – на брата даже не смотрю, верчу в руках граненый бокал.
