Автор
Шотландия весной 1481 года: Лукас избегает теплая кожа монашеского одеяния, сжимая зубы от неудобства. Он понимает, что его двоюродный брат Мэтью, вероятно, вынужден каждый день подвергать себя такому страданию за свою веру. Вопреки всем жертвам и испытаниям, Лукас все еще тоскует по свободе и обычной жизни....
Теперь ей стало понятно, откуда в его характере взялись некоторые черты варвара, которые она никогда не видела ни в одном из Мюрреев. Он родился на этой дикой, суровой земле, которая вылепила его, превратила в настоящего бойца. Да, именно тут на свет появился тот Лукас, которого она знала и любила.
– Здесь ничего не изменилось, – сказал Лукас. По его голосу было понятно, что этот факт его очень радует.
– Я думаю, что такие места мало меняются, – ответила Кэтрин. – Сама земля не позволит этого.
– Да, тут ты права.
– Настолько хороших, что они могут даже возбудить чувство зависти, да?
– Да, хотя прошло уже немало времени с тех пор, как по этому поводу в клане разгорались нешуточные драки. Артан говорит, что сейчас в нашем семействе все очень спокойно.
Потону его голоса Кэтрин поняла, что это почему-то было не очень по душе самому Артану и что Лукас разделял чувства брата.
– Мне кажется, Сесилия должна быть этим очень довольна, – пробормотала она.
"– Артан в общем-то тоже против этого не особо возражает. Он ведь не хочет, чтобы его семейству или его землям угрожала какая-нибудь опасность.
По тому, с какой любовью Артан говорил о жене и детях, Кэтрин знала, что Лукас не ошибался. Она уже собралась ему отвечать, но в этот момент начали просыпаться ее собственные дети, и тут уж стало не до разговоров. С помощью Энни она принялась переодевать двойняшек в чистую одежду, и они управились с этим трудным заданием как раз в тот момент, когда повозка миновала ворота Гласкрига.
Кэтрин увидела Артана, а больше она никого и не знала. В каждой сильной руке он нес по маленькому черноволосому мальчишке, а те в это время смеялись и пытались высвободиться из железной хватки отца. Позади него шла стройная рыжеволосая женщина, которая, судя по всему, и была госпожой Сесилией, женой Артана, которую он называл не иначе как «моя Сили».
