Автор
Шотландия весной 1481 года: Лукас избегает теплая кожа монашеского одеяния, сжимая зубы от неудобства. Он понимает, что его двоюродный брат Мэтью, вероятно, вынужден каждый день подвергать себя такому страданию за свою веру. Вопреки всем жертвам и испытаниям, Лукас все еще тоскует по свободе и обычной жизни....
Однако лихорадка кое в чем сослужила тебе хорошую службу: она заставила тебя пробыть в постели достаточно долго, и твоя рана неплохо зажила.
– Это была стрела? – спросила Кэтрин, дотрагиваясь до повязки в верхней части груди. Она сомневалась, верны ли ее воспоминания насчет того, как она получила эту рану. – Я не знала, что она прошла насквозь.
– Она и не проходила. Лучший способ вытащить стрелу – это протолкнуть ее вперед, отрезать наконечник, а потом только вынуть древко. Иначе этот наконечник может причинить слишком много повреждений, когда начнешь вытаскивать стрелу из тела.
Кэтрин медленно кивнула:
– Да, это здорово придумано. Похоже, рана и вправду хорошо заживает.
– Спасибо.
– Значит, это ты вылечил меня?
– Да. В моей семье много лекарей. Я не настоящий целитель, но женщины моего клана многому обучили меня. Я полагаю, что никто из твоих людей не чувствовал себя достаточно опытным в деле исцеления ран, и потому они поручили твое лечение мне. Когда тебе нужна была женская помощь, то это делала Энни.
Услышав такую новость, Кэтрин с облегчением вздохнула. Она знала, в чем заключается уход за больным или тяжело раненным человеком, и уже забеспокоилась, когда Лукас рассказал ей, что это он лечил ее. Ей было тяжело пережить даже то, что за ней ухаживала Энни. Если бы оказалось, что ее интимные нужды помогал справлять Лукас, то ей было бы стыдно смотреть ему прямо в глаза. Кэтрин и вправду почувствовала, что покраснела, когда вдруг поняла, что ей придется попросить помощи у Энни прямо сейчас.
– А Энни где-то недалеко? – тихо проговорила она. Увидев на ее щеках густой румянец, Лукас усмехнулся и поднялся с кровати."
"– Да. Я послал сказать ей, что ты приходишь в себя, и она скоро придет. – Он нагнулся к ней, не обращая внимания на то, что Кэтрин поглубже вжалась в подушку, тщетно пытаясь сохранить хоть какое-то расстояние между ними. – Ты будешь отдыхать, Кэт, и не станешь волновать нас своими требованиями поскорее встать и заняться делами.
– Ты не посмеешь.
– Еще как посмею. – Положив ладони по обе стороны ее головы, Лукас устремил взгляд на ее губы. – Думаю, что я также посмею сделать еще и это.
Кэтрин начала протестовать, но он властно поцеловал ее в губы. Несмотря на слабость во всем теле, она бездумно обняла руками его шею, и Лукас продолжил ласкать ее медленным, глубоким поцелуем.
