Где запятую ставить? — вновь затыкает мой рот, требовательно раздвигая губы своим языком, прижимая к себе. Ммм… Может да ну эту первую брачную ночь… В крови уже достаточно керосина, пожар устроить секундное дело.
— Я…
— Помолчи. Мне очень нравится, когда ты молчишь, и твой рот занят более полезным делом, чем задавать вопросы, — сердце ухает совой, потом нервно бьется об ребра, в итоге оказывается где-то на дне желудка.
— Давид… — прикрываю глаза, когда нежно целует за ушком, скользит губами вниз к шее, целует мои обнаженные плечи. Мамочки, как же волнительно, аж ноги подгибаются. Хватаюсь за его плечи.
— Я кое-что должна тебе сказать.
— Пять дней прошло, — находит молнию сбоку на платье, тянет собачку вниз. Считал значит. Крестиком зачеркивал?
— Да, прошло, но я не по этому поводу, — раз меня раздевают, я тоже тороплюсь расстегивать пуговицы на рубашке.
— Сегодня доминировать буду я, — платье падает на пол, обхватывает ладонями мои груди.
— Я не об этом… — содрогаюсь, когда трогает пальцами соски, втягивая живот. Низ живота начинает наливаться тяжестью, предвкушением. Это, наверное, хорошо… Должно быть не больно… Прикусываю губу, когда его губы втягиваю сосок в рот.
— Давид…
— Боже, Алена, мне нравится с тобой разговаривать, но иногда твоя болтовня просто не уместна, — раздражается, стягивает с себя рубашку, швырнув ее вниз, составив компанию моему платью.
— Я буду держать себя в руках…Наверное… — подходит совсем вплотную, проводит ладонью по волосам. — Я очень давно тебя хочу, — очерчивает губы, смотрит на них темных взглядом."
"— Есть один момент…
— Если ты о предохранении, то согласен, с детьми повременим. Все? Вопросов больше нет? Мы можем теперь заняться более интересным делом, чем разговаривать?
— Я девственница! — вот как на духу, на одном дыхание.
— Я не ослышался? — хмурится, к счастью, не шарахается в сторону. — Ты ж…
— Я думала, что уже того, а оказалась, что не того. Я была у врача, она подтвердила мою целостность.
— Хм… — в глазах довольство, смотрит на меня с нежностью, обнимает, прижав к груди. — Вот что мне с тобой делать?
— Холить и лелеять, — а еще любить и на руках носить. Но об этом я молчу. Послушно подставляю свои губы для очередного сладкого поцелуя, трепеща от того, что последует потом.
Мы перемещаемся в спальню Давида. На кровать. Смущенно наблюдаю, как он внимательно меня рассматривает. Я в бюстгальтере, в трусах, а ощущение, что голая. А буду голая, наверное, со стыда сгорю, хотя поздняк гореть, уже назад дороги нет.
Целует. Долго целует, ласково, а рука неторопливо оглаживает мою ногу, поднимается вверх, гладит бока, вновь ползет вниз. Больше нервирует, чем расслабляет.