В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Приезд Миланы и наш с ней разговор ускорил мои мыслительные процессы.
— Ты иногда такой тугодум!
— Если бы я все решения принимал на эмоциях, сидел бы сейчас в тюрьме либо за незаконную деятельность, либо за нанесение тяжких повреждений. К счастью, здравого рассудка у меня больше, чем порывов.
— Какой ты скучный, — бурчу, очерчивая изгиб его губ, с нежностью рассматривая уставшее лицо. — Ты выглядишь уставшим.
— Я переживаю за бабушку. Она самый мой близкий человек.
— А как же я? — шутливо возмущаюсь, он проводит рукой по моей голове, костяшками по щеке.
— Теперь и ты мой человек, — сдерживаюсь, чтобы не начать уточнять еще о чувствах, вздыхаю и укладываюсь на его грудь.
— У меня нет такого человека. Я думала, что самые близкие — это мама и папа. Увы… Когда они развелись, чувствовала, что наша семья распалась именно из-за меня. Это, конечно, не правда… Просто папа много работал, мама часто бывала заграницей, я просто училась. Однажды у папы появилась Полина, у мамы Карло. Он неплохой мужик, получше, чем Поля.
— Ты слезла. У тебя своя квартира, свой счет, у тебя есть без пяти минут диплом, и ты соображаешь в рекламе. Ты не пропадаешь без мужа, а твоя мачеха без мужа никто. Ей и идти некуда. Вроде Миланы, только европейский тип.
— Сегодня я хотела Миру прибить. Неужели вся семья верит, что ты способен изменить?
— В тихом омуте черти водятся, — вздрагиваю от мурашек, возникшие от поглаживания по спине.
— Давид… — слушаю его равномерное сердцебиение. — Один раз спрошу. Хадя правда твоя дочь? — рука на моей спине напрягается, задерживает дыхание. Я лежу, не шевелюсь, даю ему время подумать и решить, какой ответ я достойна услышать.
— Моя, — лаконично и не требует генетической экспертизы. Уверена, что малышка полностью Сабаева.
— Я рада, что ты теперь будешь каждый день приходить домой и попадать в крепкие объятия дочери. Однажды она крикнет тебе «Папа», — улыбаюсь своим фантазиям, не сомневаясь, что именно так и будет.
— Пусть Аллах услышит твои слова, — шепчет, крепко-крепко меня обняв. Боже, прошу тебя, пусть будет именно так, а не иначе. Аминь.
