В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Хочешь иметь право видеть Хадю, вали отсюда, приходи тогда, когда тебя приглашают. Выходи замуж за Омара, ты ж так об этом мечтала и рожайте себе кучу детей. Я думаю у вас в этом вопросе не возникнут проблем, ведь ты не принимаешь таблетки, как со мной, — удивленно распахивает глаза, отшатывается в сторону. — Думала не знал? Знал. Все тайное, рано или поздно становится явным, Милана.
— И… — бледнее, испуганно смотрит на меня.
— И то, что ты хотела сделать аборт? Да, это я тоже знаю, — чувствую ком в горле, вновь меня колбасит, как тогда, когда бабушка мне все рассказала.
Сажусь на кровать, ставлю локти на колени, зажав голову руками. Как я тогда не убил свою жену? Просто была рядом бабушка. Она и удержала меня от порыва, держала до тех пор, пока я не сумел трезво на все вещи посмотреть. Мне стоило невероятных усилий смириться с поступком Миланы и потом делать вид, что ничего не знаю.
— Давид… — поворачиваю голову в сторону двери, Аленка робко топчется на пороге. — Ты как?
— Обычно, — прикрывает дверь, идет ко мне.
— Она уехала. Правда, перед этим ей пришлось выслушать твоего отца.
— Было дело, но все в прошлом.
— И ты все это носил в себе? Ты человек? — обнимает меня, уткнувшись лбом мне в плечо. — Как можно было пойти на убийство ребенка?
— Пойди и спроси ее, — огрызаюсь, но тут же вздыхаю. — Прости.
— Я не сержусь, даже если ты сейчас будешь кусаться, я пойму.
