В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
— Давай ты не будешь заморачиваться по поводу беременности, прекратишь считать дни овуляции, высчитывать лучшие дни для секса. Расслабься и просто наслаждайся жизнью, — чмокает в нос, смотрит на наручные часы.
— Во сколько ты сегодня придешь?
— Постараюсь в семь, я тебя услышал по поводу своих приходов и уходов.
— Извини за этот приступ истерики, — обнимаю Давида, вдыхая уже такой родной запах. — Ты же знаешь, я просто люблю торопить события.
— Все хорошо. Я убегаю, уже опаздываю навстречу, — выхожу вместе с ним из ванной, идем на кухню.
— Я ушел, — целует дочку в макушку, потрепав волосы, потом чмокает торопливо в уголок губ меня и убегает. До вечера его не будет, если придет в семь, значит есть шанс, что поужинаем вместе.
— Какие у нас планы? — убираю тарелку с почти нетронутой кашей, достаю творожок, бананы и завариваю чай. Хадя вопросительно смотрит на меня.
— Убраться на кухне, быстро приготовить обед, успеть на занятия. Потом у нас по плану бассейн и бегом домой. Ужин и ждать папу. Как тебе? — малышка показывает мне большой палец. — Отлично, тогда доедай свой завтрак, я убираюсь."
"За уборкой мой мысли вернулись в январь. Именно, приехав в Сочи втроем, у нас началась новая жизнь. Мы все втроем привыкали к понятию семья. Откровенно говоря, первые три недели были нелегкими. Нужно было определить Хадю в садик, но ее никто никуда не брал, узнав об ее особенности.
Мир ребенка — это отдельная Вселенная, без знаний там делать нечего. Но у меня еще цель — заставить Хадю заговорить. За два месяца, что мы живем вместе, я пока добилась только одного: малышка стала в голос смеяться. Когда Давид первый раз услышал ее смех, он не поверил.
