В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Приподнимаюсь на кровати, прислушиваюсь. Говорят быстро, эмоционально и непонятно. На часах девять. Для меня рань, раньше одиннадцати никогда не вставала. Голоса все громче и сразу же становятся тише, движимая любопытством, встаю с кровати. Нога не болит, лишь при хождение тупая боль, но жить буду. Крадусь к лестнице.
— Это перебор, мама!!! — странно слышать ""мама"" от мужского баса явно взрослого мужчины. И я этот голос слышала. Напрягаю память, она сонно мне выдает летящей строкой «папа Давида». Ух, кажется, сейчас будет жарко.
— Перебор то, что продолжаешь указывать ему делать то, что хочешь ты. Достаточно, Рашит! У тебя есть Мухаммед, вот и руководи им, а Давида оставь в покое!
— Он мой сын!
— Он мой внук! — бабуля молодец, своих в обиду не даст, и кажись, этот бой сынуля проиграл.
— Ты ведь не позволишь ему жениться на этой нечисти?! — скрипнула зубами, жаль, что не мне говорит, я бы не промолчала.
— Более того, благословлю, не позволю тебе встать на пути к счастью, итак он многое из-за твоих амбиций пережил, — все больше и больше люблю эту бабулю, хоть правда замуж выходи ради неё.
— От меня такой чести не дождется, но сдается мне, что ты вновь его прикрываешь, чтобы мне сорвать помолвку! Где он?
— Как и положено новобрачному, спит со своей суженой, — это бабулик погорячился, не собираюсь поддерживать этот бред. Я ж хрен знаю, где спит Давид, а судя по шагам, его отец хочет убедиться своими глазами.
Бегу в сторону своей комнаты. Конечно, было бы прикольно увидеть лицо главы семьи, когда он обнаружит своего сына с «нечистью» в одной кровати, бабушка Тамара определенно хочет попортить настроение своей кровиночке, но…блять, тогда действительно придется выходить замуж за Давида.
Маршрут моего следования меняется, наобум открываю соседнюю дверь и чуть не визжу от радости. Вот так везение. По темноволосому затылку понимаю, что это Давид. Обращаю внимание на прикроватную тумбочку. На цыпочках подхожу, вытягиваю шею, всматриваясь в листы и задерживаю дыхание. Никогда не думала, что карандашом можно достоверно изобразить человека. Давид нарисовал меня в профиль. Упрямо вздернут подбородок, ироничная улыбка на губах, вызов в глазах.
