В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Наша ссора проходит все стадии, от отрицания до принятия.
— Хадя! Хадя! — от дома к нам под навес бежит Хадя. Она в домашнем костюмчике, прижимает к груди зайца, волосы ее свободно разлетаются за спиной. Давид делает пару шагов ей навстречу, но девочка пролетает мимо него и цепляется за подол моего платья. Растерянно смотрю на Давида, положив ладонь на темную макушку. Он выглядит немного шокированным, перекрывает собой проход торопящим женщинам.
— Хадя, иди к бабушке, — бабушка Тамара не смотрит на меня, пытается обойти Давида, но он хватает ее за руку.
— Хадя поедет с нами, — пришел черед бабулика изумленно вскидывать брови вверх, молча наблюдать, как любимый внучок идет к соседней машине, достает автокресло и устанавливает в своем внедорожнике.
— Поедешь с нами кататься? — улыбаюсь малышке, она откидывает голову назад, в ее медовых глазах радостные огоньки, кивает головой. Не знаю, как перенесет девочка поездку, ведь ехать не час, но раз Давид решил взять с собой дочь, значит уверен в ней.
Мы уезжаем. В салоне играет кавказская музыка, Хадя улыбается и смешно крутит ручками в такт музыке, Давид часто бросает смеющиеся взгляды в зеркало заднего вида. Что-то сжимается в области груди, когда мы втроем пересекаемся глазами в зеркале, улыбаясь друг другу. Две пары карих глаз с разными оттенками, не ведая, заставляю меня теряться, смущаться.
«Алена, карточки твои заблокированы,» — папа зря время не теряет. Я даже не удивлена его оперативности.
— Чему ты улыбаешься? — любопытствует Давид, — Иронично.
— Папа заблокировал мои карточки, так что я без бабла, — открываю сообщение от мамы. Родители знают, что меня проще через Инстаграм достать.
«Алена, не могу до тебя дозвониться. В среду придет риелтор, квартиру выставляем на продажу», — а вот этого я никак не ожидала. О продаже мама как-то говорила, но это было в период, когда я жила с отцом. Она ведь и сейчас думает, что живу с папочкой и его новой женой, иногда забегая на квартиру своего детства.
— А сейчас что? — нужно пара секунд, взять себя в руки и улыбнуться, пошутить.
— Еще без крыши над головой, а на горизонте маячится перспективная роль Золушки при злой мачехи.
— В смысле?
— Мама выставила на продажу свою квартиру.
— И?
— Она думает, что я живу с папой, но мы с Полиной не нашли общий язык. Поэтому во избежание кровопролития, сменила локацию своего пребывания, сохранив себе нервишки, — облизываю губы, задумчиво смотрю в окно. Вариантов ноль.
