Автор
Весна 1473 года в Англии – место и время опасности и загадок. Лайам Камерон и его кузен Сигимор теряются в замке, где их держат в невидимой бдительной охране. Комната, в которой они находятся, холодна и пугающе тесна – словно символ заговоренной суровости века Тюдоров.
– Что это? – спросил Сигимор и начал развязывать завязки на ночной рубашке Джолин.
– Рубашка, – ответила Джолин, продолжая смотреть на Сигимора удивленными глазами. – Это то, что женщины обычно носят под платьем. Ведь ты же имел дело с женщинами, разве тебе никогда не приходилось снимать с них нижнее белье?
Сигимор широко улыбнулся и принялся стаскивать с Джолин ее рубашку.
– Жене не нужна в постели рубашка, – сказал он и бросил ее на пол. – Жены приходят к своим мужьям обнаженными.
– Тогда зачем женщины тратят столько денег на то, чтобы купить рубашки, отделанные кружевами и лентами? – спросила Джолин, внимательно глядя на Сигимора.
– Никогда не понимал этого. Наверное, для того, чтобы дать понять своим мужчинам, что они в них заинтересованы."
"Джолин не могла объяснить себе того, что с ней происходило. Она лежала голая в постели с большим, мало знакомым мужчиной, который к тому же был уже ее мужем, и ей хотелось смеяться. Не просто смеяться, а хохотать. Ей приходилось изо всех сил сдерживаться, и ее щеки покраснели от напряжения, а на глазах выступила влага.
– Дорогая, – тихо проговорил он и поцеловал девушку в щеку, – я не сделаю тебе больно. Ну, если совсем немного... Но так бывает у всех женщин, это потом проходит. Больно только первый раз. Ты понимаешь меня?
– Не понимаю ни одного слова, – ответила Джолин и улыбнулась. Сигимор выглядел что-то уж слишком печальным и удрученным. – Извини, я не виновата в этом. Все дело в том, что меня и Питера воспитывали очень строго и подобные разговоры просто не допускались.
– Что ж, звучит многообещающе!
Сигимору хотелось просто смотреть на ее тело. Прикасаться к ее прохладной белой коже, ласкать грудь. Ему много чего бы хотелось, но торопиться не следовало.
Он стал нежно целовать ее, и Джолин отозвалась на его призыв. Девушка прижалась к его груди и обвила руками шею. Сигимор благодарил Бога за то, что его жена оказалась столь чувствительной и восприимчивой.
