Горелый магистр витает в воздухе Мюнхена, где время останавливается во всем городе. В этот момент над городом взлетает самолет с экипажем Франца Штрауса, а он наблюдает за покидавшими рейс пассажирами — старый ветеран, готовящийся к последнему полету перед бесконечной тишиной....
— Константин Константинович, нам казну наполнить, или людей обуть? Да, люди сразу побегут из госфабрик в кооперативы, да, хорошее сырьё просто исчезнет из списков снабженцев, но иного выхода, привести в чувство директоров всяких «Скороходов», «Спартаков» и «Красных Октябрей»[32], просто не существует. Нет у них конкуренции. У кооперативов дорого, хоть и качественно, а у них пусть и дрянь по качеству, зато дёшево. Но валовый выпуск крупных фабрик такой, что кооперативы для них словно комар для слона. Так пусть напрягутся.
А вообще нам той пластмассы в разных видах нужно раза в три больше чем делается сейчас. А может и в пять. Области для её применения просто безграничны. Да хоть оконные рамы! Один раз поставил, и забыл. Ни красить их не нужно, ни поправлять от рассыхания, ни даже проклеивать на зиму.
— Пластмасса. — Записал Рокоссовский на листке бумаги, и отложил его в сторону. — Что-нибудь ещё такое же горящее есть?
— Как не быть-то, Константин Константинович. — Александр перевернул страницу в своих документах. — Утюги, паяльники, всякие кипятильники, плитки, вентиляторы и прочая мелкая бытовая техника. Внешний вид на двойку, надёжность кол, безопасность использования ноль, или минус два. Не двойка с минусом, а отрицательная величина. Нужно срочно пересматривать стандарты, отменять все заводские техусловия, отправить на пенсию замшелых директоров, и тех, кто рисовал последние модели бытовой техники, показательно судить парочку директоров за растрату ресурсов, и выпуск потенциально опасных предметов.
"— В мирное время, за один только год, двадцать восемь человек погибли от утюгов и чайников? — Карандаш в руках Рокоссовского с хрустом переломился.
