Горелый магистр витает в воздухе Мюнхена, где время останавливается во всем городе. В этот момент над городом взлетает самолет с экипажем Франца Штрауса, а он наблюдает за покидавшими рейс пассажирами — старый ветеран, готовящийся к последнему полету перед бесконечной тишиной....
Может вы всё-таки начнёте работать? Мухинское училище в год выпускает триста человек. Куда деваются эти люди? Два научных института с общей численностью в полторы тысячи человек. Чем вы занимаетесь? Ведь для того, чтобы прокормить своих работников, десятки заводов вынуждены так или иначе обходить ваши структуры, поставляя товары в торговлю по прямым договорам словно кооперативы. Квадроцикл пришлось регистрировать как микротрактор в Минсельхозмаше, потому, что отдел регистрации и сертификации наотрез отказался этим заниматься.
— Это правда? — Косыгин с застывшей на лице улыбкой, повернулся в сторону заместителя.
— Я, мы… — Замминистра, бледный словно полотно, не знал куда деться и судя по тому как активно ёрзал задом, мечтал куда-нибудь провалиться.
Министр повернулся к присутствующим, и с тем же одеревенелым лицом произнёс.
— Спасибо товарищи. На сегодня всё. Меморандум по результатам совещания и организационные моменты будут до вас доведены в рабочем порядке. — И когда люди стали вставать, негромко добавил: — А вас, Александр Леонидович, я попрошу задержаться. Есть пара срочных вопросов.
С Косыгиным они проговорили почти три часа. Секретарь трижды приносил чай и кофе, Александр исчеркал гору бумаги, но даже близко не мог представить к каким решениям подтолкнёт министра.
Прежде всего он уволил двух своих заместителей и трёх руководителей управлений. Но решение министерства прекратить финансирование Института Лёгкой Промышленности, и лишение Текстильного НИИ функций по управлению производством, грохнуло словно гром с ясного неба. Не было ещё такого чтобы разом восемьсот человек оказывались на вольных ветрах. Да, им выписывали все положенные выплаты, закрывали стаж, но факт оставался фактом.
