— А откуда мне знать? — Возмутилась я, передергивая плечами. — Все, что мне известно — однажды я сойду с ума и начну творить бесчинства до тех пор, пока меч инквизиции не снесет мне голову.
— М-да. — Эйден потер глаза большим и указательным пальцем. — Впрочем, это неудивительно. Думаю, что хоть тут смогу поведать тебе реальное положение дел. Ты когда-нибудь задумывалась, почему ведьм не становится меньше?
— А их не становится? — Равнодушно пожала я плечами и зевнула.
— Нет. И это при условии, что большинство из них не успевают продлить свой род.
— Сила передается не по наследству? — Брякнула я первое, что пришло в голову. Кажется, попала в точку.
— Именно. Мы долго не могли понять, как так получилось, что светлые маги и целители оказались на грани исчезновения, в то время как работы у инквизиции хватает всегда.
— И что же? — Я едва заметно подалась вперед, внимая каждому слову принца. Его глаза мерцали каким-то лихорадочным блеском, что мне сразу не понравилось.
— Сила ведьм не является изначальной частью их сущности. Нам не удалось узнать, зарождается ли она вместе с младенцем в утробе матери или же появляется позднее. Она крепко проникает в саму суть ведьмы, меняя ее. Ты знала, что до инициации большинство даже не догадываются о ее существовании?
Мне показалось, что я снова стою рядом с клеткой, в глубине которой прячется монстр. Его тело — сплошной сгусток тьмы, и лишь по мерцающему золотому глазу понятно, что передо мной нечто живое.
“Ты будешь моей”, — вновь говорит он, и эти слова наконец-то обретают для меня смысл.
Что-то оттягивает мою руку, и я с ужасом вижу в ней ржавый ключ. Монстр выжидательно смотрит на меня, словно ждет, что я им воспользуюсь, и этот взгляд пробирает меня до мурашек…
Вот он, последний шаг до моего безумия.
Я помотала головой, одновременно прогоняя видение и отвечая на вопрос Эйдена.
— Только очень сильные ведьмы могут тянуть силу до инициации. — Продолжил он. — И, поверь, ты одна из них.
— Какой толк с этой силы, если она будет управлять мной? Превратит меня в чудовище.
В моем голосе прозвучала горечь. Не хотела я демонстрировать эмоции, но жалость к себе переселила. Тяжело жить, зная, что ты родилась с темной силой, и еще тяжелее — знать, что она в каком-то смысле принадлежит не тебе.
— Любое чудовище можно усмирить. И я здесь, чтобы помочь тебе в этом, Ассия.
Я недоверчиво посмотрела на него. Слишком складно.
