Судя по погонам, можно было подумать, что здесь действительно готовится парад. Старлей, два капитана, майор и даже один полковник.
Между ними суетилась немолодая уже женщина в красивом платье, но со вчерашним макияжем.
Она цепляла за рукав то одного, то другого и просительным тоном повторяла:
– Еще немного подождем?
Женщина получала неизменный ответ, что люди в погонах готовы ждать, но все равно не успокаивалась, продолжала суетиться.
К ней подошел человек в штатском и сказал:
– Зоя Ильинична, не стоит так нервничать. Все будет хорошо.
– Два часа уже ждем, – озабоченно произнесла женщина. – Вдруг людям надоест и мой сюрприз сорвется?
– Разве военные люди могут сорвать сюрприз? – пряча улыбку, произнес мужчина.
– Ох, Лев Иванович, зря я все это затеяла, – сказала Зоя Ильинична, вздохнула и украдкой смахнула слезу. – Муж будет мной недоволен.
– Ничего, он это переживет.
Тут на перекрестке показалась машина «Скорой помощи». Народ подобрался, рассредоточился вдоль дороги.
Зоя Ильинична осталась у подъезда одна. Она стояла, вытянувшись как струна, и неотрывно смотрела на машину, подъезжающую к ней.
«Скорая помощь» остановилась. Со стороны пассажирского сиденья вышел врач, открыл дверь и жестом пригласил человека, который был внутри. Из салона, опираясь на костыли, выбрался молодой человек. Он поднял голову и увидел людей, встречающих его. Большая часть их была ему даже незнакома, но все они стояли у его дома.
– С возвращением, Игорек!
– Хорошего дня, парень!
– Приятно тебя снова видеть! Заходи на огонек! Хорошо выглядишь!
– Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!
Игорь перевел взгляд на мать. Та стояла ни жива ни мертва. Вдруг сын расстроится, рассердится?
Но он не рассердился, оценил.
Игорь Никифоров вернулся домой. Шесть месяцев врачи боролись за его жизнь. Полгода он балансировал между тем и этим миром. И вот теперь парень здесь, а рядом все те люди, которые поддерживали его все эти месяцы.
Зачем? Мать знала ответ на этот вопрос.
После первой операции, когда у Игоря внезапно произошел разрыв селезенки, он надолго застрял в реанимации. Врачи опасались повтора. Оказывается, травмы селезенки могут проявить себя и через две недели, и даже через пару месяцев. Повторные разрывы возможны при малейшем напряжении, а у него из всех внутренних органов целым осталось одно сердце, да и то если брать в расчет только физическое здоровье.
Психика Никифорова была настолько подорвана, что даже известие о том, что его мучители арестованы и дают признательные показания, не принесло ему облегчения. Перед его мысленным взором всегда стояло лицо Ивана. В том, что случилось с другом, Никифоров винил только себя. Даже на своих мучителей он уже не злился.