Пустыми глазами провожу взгляд на прохожих, они едва заметны в густом морозном тумане. Мое место здесь — в этом светлым и праздничным холле, где ожидают только моей тети. Но долгие часы без неё стали скучными: уходящих людей становится все меньше, а она всё так же пропадает из виду, будто прячется от меня....
- Не ешьте меня, я вам еще пригожусь.
Делаю скромные попытки слезть с босса, а он и не удерживает, хотя нет. За косу успел ухватиться, так что далеко не уползла, лежу под боком.
- Конечно, пригодишься. Кто же еще меня какао с зефирками будет удивлять?
Хмыкнула. Что-то подсказывает мне, что какао то шеф запомнил надолго.
- Ох, - начальник вдруг схватился за свою грудь и согнулся.
Подскочила.
- Лев Константинович, что случилось? - испуганно спрашиваю я.
- Кольнула что-то. Вот здесь, потрогай. - Лев берет мою руку и прикладывает к своей груди в области сердца.
- Что? - действительно пытаюсь что-то почувствовать.
- Сильно как стучит. Старость, видимо, дает о себе знать… Ох!
Босс опять согнулся, но почти сразу распрямился.
- Шеф?!
- Теперь вот здесь. - Моей ладонью начальник водит сначала по своей груди, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Уже ощупываю его твердый пресс. - Здесь, здесь и… да, еще вот здесь.
- Лев Константинович!!!
Выдернула руку из-под одеяла. Колет у него видете ли… там! Извращенец! Я его трогала!
- Ай-яй, Лев Константинович, - качаю головой, глядя на веселящегося начальника.
- Ну не только же тебе меня зефирками удивлять, Аленушка, - говорит довольный начальник. - Но переживала за меня ты очень мило, я под впечатлением. Иди, обниму. У тебя нигде не колет?
Какой стыд. Демонстративно отвернулась от Льва, повернувшись на другой бок, сердито взбила подушку и крепко зажмурилась. Не буду реагировать на провокации босса.
- Аленушка, ты обиделась? - ласково спрашивает начальник, оказываясь под одеялом вместе со мной, обнимая и прижимаясь ко мне сзади всем своим голым естеством.
- Нет, радуюсь так, - тихо бурчу я, крепче сжимаю подушку и сильнее зажмуриваюсь. Такая близость Льва меня неожиданно волнует, будоражит кровь. Убежать желания нет. Его теплые большие руки “успокаивающе” скользят по талии, по бедру. Сжимаю подушку так, что пальцы немеют. Это все так неправильно, но тянущие, томительные ощущения внизу живота заставляют думать отнюдь не о стыде.
- Извини. Напугал тебя, да?
Лев по хозяйски обнимает меня, хотя тут вернее было бы сказать, что берет в охапку.
- Спокойной ночи, Аленушка, - говорит прямо мне в ухо Лев, а сам сжимает меня в своих львиных объятиях все крепче и крепче. Вот теперь чувствую себя любимой плюшевой игрушкой. Правда, в любимые игрушки прямо между их туго сведенных ног вряд ли просовывают… разные части тела.
