- Ты же хотела меня тогда, как и я тебя? - Алексей схватил ее за руку.
- Я конечно очень извиняюсь, - подбежал запыхавшийся Иван, - но дракону пора на выход, а его ""тело"" еще не в костюме.
- А я потом расскажу, но уж поверь, никого я не звала и не манила.
Он застыл и смотрел на нее неподвижно, пока Ваня дергал его за рукав, а она, развернувшись, уходила по коридору.
Вера шла обратно, слыша за спиной быструю скороговорку Ивана: «Да там ничего особенного, залетаешь в зал, рычишь…»
Значит все-таки Леша с ней танцевал, правильно она его опознала.
И вместо того, чтобы ее расспросить, задать вопросы, которые тут же бы раскрыли ее невменяемость, он начал ревновать и тащить в подсобку. Дескать, если тебе все-равно с кем трахаться, пусть это буду я, милый и красивый.
Вот дурак. Отнесся к ней как к развратнице, к телу. Ревность совсем мозги снесла. Интересно, к нему кто-нибудь относился как к «телу»? Скорее всего нет, скорее всего девушки предпочитали рассматривать мужчину как «кошелек».
Понятно, почему у него такая настороженность.
Как относиться к человеку, дураку и эгоисту, которого любила до боли и слез. Как относиться, если сама дура, столько всего накрутила, завралась в Калифорнии бесконечно, получила в Москве бумерангом. Не сложились отношения, построенные на любви и лжи.
Она прижалась лбом к холодному старому камню, и вдруг неожиданно для себя зарыдала, оплакивая ту искреннюю, глупенькую и счастливую Веру, которую оставила под жарким американским солнцем.
Ей никогда уже не стать такой наивной, не влюбиться безоглядно в русого парня на берегу океана под светом заходящего солнца.
Она стала холодней и циничней, скрывает ребенка от отца, потому что ни с кем не хочет делить маленькое случайное счастье. И ей было очень, очень приятно, когда этот болван заглянул в ее декольте.
Ему сносит крышу, когда он ее видит? А потом может опять забыть на месяц-полгода? Что ж. Если он видит в ней тело, пусть тоже почувствует, что это такое, когда в тебе видят только тело.
В зале царило благодушная атмосфера. Невеста успела переодеться, и теперь восседала в другом симпатичном кукольном платье. И, что характерно, в полюбившейся «волшебной «фате».
За отдельными десертными столами подавали экзотические пирожные, отобранные лично женихом. К изумлению Веры, вокруг столов толпился народ.
Скорее всего уже наелись знакомых блюд и теперь с удовольствием вкушали необычные.
