Автор
Веня Курилович с легкостью заменил дорогой водку на обычную русскую, отмечая облегчение после долгого трудового дня. В этом жесте сквозит театральность, но сейчас он не имеет времени на такие эффекты — ему предстоит решить ключевые вопросы в своей дорожно-строительной компании....
Парни дружно уставились на него. Мужик крупный, но уже в возрасте, куда ему устоять против троих? И чего он прет на рожон? Неужели мент?
— А тэбе какой дэло? Ты что, мылиция? Или хочешь нам помочь? — вызывающе бросил один из кавказцев.
— Нет, я не из милиции и помогать вам не собираюсь. Четверо на одну хрупкую девушку — это беспредел. Да и трое — слишком много. Отпустите ее, ребята.
— Мы сами разберемся, кого нам отпускать, а кого нет. Иди, мужик, своей дорогой. Мы пока тебя не трогаем из уважения к твоему возрасту, но, если будешь нарываться, схлопочешь.
— Ушибы мне действительно ни к чему, — согласился Комбат, — но девушку жалко. Не вижу я на ее лице радости от общения с вами.
— Ты, старый пердун, довыпендриваешься! Бери ноги в руки, пока мы их тебе не обломали, и чеши отсюда, — злобно бросил русский.
— Хорошо, я уйду, но только вместе с девушкой, — стоял на своем Рублев.
— Вы оба отсюда не уйдете, а уползете, — пообещал русский и шагнул к Борису.
Вместе с ним двинулся один из кавказцев.
"— Ох, ребята, и откуда в вас столько дурной прыти? Вам надо вагоны с цементом разгружать или траншеи рыть. Глядишь, тогда бы не возникло желание насиловать по скверам девушек.
— Слюшай, он издэваэтца, да? За это я его буду бить долго и больно, — более экспансивный кавказец первым ринулся в атаку.
Никто не заметил, как южанин оказался на земле. Он только подскочил к Рублеву и уже пахал носом травку. Все произошло слишком быстро, русский не успел оценить обстановку и, сблизившись, попытался размашистым ударом в голову сбить Бориса с ног.
— Лежать, я сказал!
Кавказец послушно улегся. Борис развернул все еще корчащегося от боли русского и со всего маху влепил ему пинка под зад. Тот отлетел метров на десять и затих.
— Слюшай, нэ нада! Ми же все русский люди. И ты, и Валэрка, и Самвэл. Пачэму ты бьешь русских людей из-за какой-то иностранки? — от страха залепетал он первое, что пришло в голову.
— Выходит, ты — русский человек? — слегка удивился Борис.
— Да. Могу паспорт показать. Там для всэх написан, чито я — гаражданина Российский Фэдэраций. А она нэт, она нэ гражданина.
— Слушай ты, гражданина.
