Автор
Веня Курилович с легкостью заменил дорогой водку на обычную русскую, отмечая облегчение после долгого трудового дня. В этом жесте сквозит театральность, но сейчас он не имеет времени на такие эффекты — ему предстоит решить ключевые вопросы в своей дорожно-строительной компании....
У переводчика имелось собственное мнение касательно тяжелой и выматывающей работы Зудова, но он оставил его при себе. Вот так ляпнешь сгоряча, и в следующий раз чиновник возьмет другого переводчика. А то и вовсе заставит уволиться.
Семен Михайлович тем временем достал из чемодана плавки, сланцы и мазь от загара. Было видно, что он еще в Москве тщательно распланировал командировочный маршрут.
— У тебя есть плавки? — спросил он переводчика.
— Здесь нет.
— Ну и ладно, по дороге купишь. Давай-давай, поторапливайся.
Плавки, как и другие нужные отдыхающему вещи, продавались в магазинчике на первом этаже гостиницы. Правда, цены были кусачие, но у переводчика не оставалось выбора.
На пляже Зудов взял шезлонг. Переводчик из экономии улегся на чистый песочек. Согревшись под лучами флоридского солнышка, Семен Михайлович огляделся по сторонам:
— Кажется, поблизости нет ни одной русской морды. Значит, можно оставить вещи и идти купаться.
Переводчик успел заметить, что свои швейцарские часы Зудов оставил в номере.
Командированные окунулись в теплую воду.
— Ишь ты! Тут рыбы плавают у самого берега! — удивился Зудов.
— В Египте тоже плавают, — меланхолично отозвался переводчик.
— А в Крыму нет. Я лет пятнадцать тому назад последний раз был в Ялте и не помню, чтобы видел хоть одну рыбешку.
— Так сравнили! Крым, наверное, раза в два меньше Флориды, и там раньше отдыхала половина Советского Союза.
— Мне бы твои проблемы, — довольно странно отреагировал Зудов и погреб от берега. — Хороша водичка! И так большую часть года.
«Так ведь работают. А ты? За две недели хорошо, если один день был занят работой. При этом имеешь несколько сот баксов суточных. И у тебя еще хватает наглости кому-то завидовать», — подумал переводчик. Знал бы он, что суточные Зудов даже не считал за деньги. Как и многие российские чиновники, Семен Михайлович имел постоянный доход, заметно превышающий его официальную зарплату.
