Автор
В жарком декабре Мартина с трудом держится на ногах, каждый шорох в комнате выдыхается. В грохоте валяющихся пакетов и стуле мужа она замерла на пороге, а из спальни доносятся страстные приказы. Мир вокруг затянулся атмосферой непристойности и жгучего сексуального желания в холодный холода декабря....
Поехали домой.
– Дом – это там, где любят, хранят тепло очага и супружескую верность. Это – дом. А у нас с тобой не дом, а так… хата… Жилище… Место, где можно перекантоваться! – заявила я. – Иди. Я выйду сама.
Гоша не шелохнулся.
– Пошли. Иначе с диваном вынесу.
– Нет. Здесь очень уютно, диван классный. У начальника хороший вкус.
– Я этот кабинет с землей сравняю. Не на чем сидеть будет.
– Мартина Энгельсовна, пожалейте государственное имущество, – жалобно подал голос Толя. – Оно раз в тридцать лет обновляется! Если не реже…
– Мартиш, ну чего ты упрямишься! Пошли! Конфеты же были вкусные, ребята гостеприимные, веселые, но нам пора и по домам! – позвала Рита.
Она на удивление больше не хорохорилась, не раздувала конфликт и не науськивала меня. Наоборот, вела себя так, словно хотела сгладить острые углы.
– Ладно. Я пойду! Но только потому что мне «Мишка на севере» попался, люблю эти конфеты, – добавила я и встала. – Выходим!
Пришлось протискиваться в дверях мимо мужа, который нарочно отошел, встал в косяке, как шкаф, и не шелохнулся, чтобы пропустить меня.
Декабрин опустил взгляд, его кадык дернулся, от короткого контакта воздух как будто напитался тропическим ливнем и стало совсем нечем дышать.
– Посиди минутку, пожалуйста. Я поговорю с людьми, – добавил он и двинулся к полицейским. – Отблагодарю.
Рита взяла меня под локоток и отвела в сторону. Я села в кресло, подруга не стала садиться, перетаптывалась с ноги на ногу, держа под мышкой пурпурный член.
Невольно я прыснула со смеха.
– Ты что, фаллос до сих пор с собой носишь?
– А где твой?
– Ой! Даже не знаю. Может быть, оставила где-то.
Наш разговор прервался появлением высокого, темноволосого мужчины с колючим, цепким взглядом. Он был в брюках и пиджаке, наброшенном на голое тело. Туфли расшнурованы.
Я сразу узнала одного из лучших друзей Гоши – Савелий Волков, он же Волк."
"Кажется, Гоша точно зависал в сауне со шлюхами, потому что Волк и овцы, то есть продажные девки, это понятия неразделимые.
Что греха таить, Волка я откровенно недолюбливала. Из близких друзей Гоши мне больше импонировал Котов, он же Кот, и то, наверное, потому что Гоша виделся с ним крайне редко.
Но Волк же…
Почти всегда рядом с моим мужем, всюду рыщет и даже до ментовки несчастной следом за Гошей приперся.
