Автор
Стас изучает её прелести — стройные ноги в капроне, черное платье, прикрывающее лишь задницу, длинные волосы до плеч. Она разворачивается на его взгляд, явно довольная вниманием: перекачанные губы и искусственно увеличенные ресницы не делают её красивой — но она уверена в этом. Словно предвкушая удовольствие, Стас оценивает атмосферу ласки и сексуального напряжения....
Как я могу вообще оправдаться перед Юлей? Это возможно в принципе? Мне необходимо приехать, извиниться, но разве извинения будут что-то значить? Это всего лишь слова.
Закрываю глаза, откидываясь на спинку лавочки, слушаю как бешено стучит мое сердце, колотиться, будто собирается выпрыгнуть. А я не против, лучше бы он выпрыгнуло и ничего не чувствовало. Пока пытаюсь отдышаться, взять себя в руки, чувствую, что кто-то подсел ко мне рядом. Вернее, знаю по знакомому запаху. Родному запаху. Но сейчас меня от него тошнит.
- Сынок… - говорит отец.
- Лучше не надо, - отрезаю я.
- Держи ключи, - я открываю глаза, и на мою ладонь падают ключи от машины и от дома родителей, - и документы.
Я тупо смотрю на них, замечая обеспокоенный взгляд отца, смотрящего на мои руки. Встаю и иду уверенно к машине, не прощаясь. Но отец идёт за мной, догоняя меня уже садящегося в машину.
- Станислав! - говорит резко, и я обращаю на него свой взгляд полный ненависти и обиды, - не наделай глупостей, - просит мягко.
- Уже наделал, - с горькой усмешкой отвечаю ему.
Вместо того, чтобы вдавить педаль газа в пол, как я хотел сделать секунду назад, я опускаю голову на руль.
- Может поднимемся и поговорим? - предлагает отец мягко.
Я поднимаю взгляд, смотрю на отца и понимаю, что жил в какой-то иллюзии. За последние несколько лет мы с ним сблизились, я советовался с ним в делах бизнеса, рассказывал о друзьях, делился своими мыслями, идеями. Нет, мы не были прямо лучшими друзьями, наши отношения все же были, как у отца и сына, но довольно близкие.
- Я слышал достаточно. Мне необходимо найти её, - говорю настолько спокойно, насколько могу.
- Кого?
- Юлю! - рявкаю я.
- Не смей! - рычит в ответ отец, а мои глаза наливаются кровью, папа замечает это и говорит мягче, - изменить уже ничего нельзя.
- Ты прав. Прав. Но я попробую. Должен.
Больше не смотрю на отца, но не тороплюсь, медленно выезжаю из двора, желая контролировать теперь каждый свой шаг и не делать не обдуманных поступков.
Я еду к Юле со слабой надеждой на то, что она дома. Купил ей охапку белых нарциссов, остановившись по дороге на каком-то импровизированном рынке бабушек. Скупаю зачем-то все цветы, которые у них есть.
Проникаю в подъезд через консьержа, которая меня уже хорошо знает, ведь я тут бывал так часто в последнее время.
