И полагаться на себя одного на все сто процентов было бы с моей стороны самонадеянно.
– Чего же ты ждешь от меня? – нахмурила брови я.
– Чтобы ты помогла мне с ними справиться, – просто ответил он. – Будь начеку. Следи за ними. Присутствуй вместе со мной на встречах с этой компанией. Думаю, Айгуль-ханум я смогу взять на себя, а вот с ее свитой мне понадобится помощь.
– Но в каком качестве я буду присутствовать на встречах? И с какой стати эти девицы станут воспринимать меня всерьез? – усомнилась я.
– С той стати, что я так хочу, – спокойно отозвался он. – С той стати, что ты занимаешь в армоне высокую должность и являешься моим приближенным лицом. С той стати, что я даю тебе официальные полномочия общаться с гостьями от моего лица. Поверь, этого более чем достаточно. Не только для меня, но и для арканзиек. Ты все еще в чем-то сомневаешься?
Он видел, как я на него смотрела. Со скептицизмом, с недоверием, в попытке разгадать, что стоит за этой просьбой.
– Почему ты просишь об этом именно меня? – спросила я напрямик. – Есть ведь Ренцо. Есть твоя личная охрана.
Конечно есть, – согласился Данте. – И все они будут при деле. Ренцо обязательно будет участвовать в совместных трапезах и прочих мероприятиях. Охранники тоже будут начеку. Но не забывай: они все – мужчины. А значит, те женские фокусы, которые эти девицы попытаются использовать против меня, могут сработать и на остальных. Ты же – женщина, и в этом твое огромное преимущество. Тебя они не сумеют сбить с толку. Именно поэтому мне очень нужен твой свежий взгляд. Ты сохранишь хладнокровие скорее, чем все остальные.
Вполне вероятно, что это действительно было так. Но вот сейчас хладнокровие все больше мне изменяло.
– Данте, брось, – поморщилась я. – В армоне полным-полно женщин. Так почему же из всех ты обращаешься именно ко мне?
Данте слегка склонил голову набок и посмотрел на меня как-то странно, будто ждал, что я вот-вот сама разгадаю ответ.
– Потому что тебе я доверяю больше, чем другим женщинам армона, – сказал он затем."
"Это было неожиданно. И лестно. Но одновременно не снижало степень моего раздражения. Быть может, даже, наоборот, повышало. Почему он привел меня для этого разговора именно сюда, в свои покои? В место, где мы однажды вместе ночевали, пускай и в разных постелях? В по-своему интимное место, наконец? Что хотел этим сказать? Ведь он откровенно дразнил меня буквально минуту назад, когда придвинулся так близко, что его губы почти касались моего уха, когда с придыханием в красках рассказывал о том, что будет, если его начнут соблазнять одновременно несколько прелестниц.