В Горьком ветре свободы мир магии и научного оснащения взаимодействуют в неожиданном сплаве. Здесь вы найдете истории с глубокими историческими аспектами, географией изощренной сложности, алхимией, стратегиями битв и подробностями о лошадях — все это в необычном сочетании с узкими любовными романами....
С делами удалось расправиться очень быстро, и я решила съездить в полюбившуюся мне чайную. Прихватила книгу (посещение библиотеки с некоторых пор сопровождалось легким чувством ностальгии) и отправилась в город.
Я уже допивала чай, когда цокот копыт за окном возвестил о прибытии сразу нескольких всадников. Ничего незаурядного в этом событии не было, поэтому я даже не стала отрывать глаз от книги. Сделала это лишь после того, как прибывшие вошли в чайную, громко стуча каблуками сапог для верховой езды.
Все они, за исключением одного, носили одинаковую черную форму, но вот о чем именно она свидетельствует, я не знала.
Между тем несколько человек окружили мой стол.
– Ваше имя? – официальным тоном спросил один из них.
– Сандра Эстоуни, – ответила я. Разнервничавшись, даже забыла про «донью».
Мужчина, задавший вопрос, быстрым движением схватил меня за руку и вытянул ее, демонстрируя своим товарищам клеймо. Я вскрикнула от неожиданности.
– Дон Лоцци, это она? – спросил он затем.
Остальные расступились, пропуская вперед того самого мужчину – единственного, кто не был одет в форму.
Она, конечно она! – воскликнул он, глядя на меня с радостью и одновременно откровенной неприязнью. – Я ее узнал. Она была здесь в тот день, когда у меня пропал кошель. Это она его украла!
– Что?! – возмутилась я. – Для того, чтобы разбрасываться подобными обвинениями, у вас должны быть хоть какие-то основания! Лично мне ваше лицо не кажется знакомым. Но даже если мы и посещали это заведение в одно и то же время, готова поспорить, что кроме нас двоих здесь находилось еще немало народу.
– Зубы заговаривает, – заявил незнакомец мужчинам в черном, которые, по-видимому, являлись местными стражами порядка. К своему ужасу, я увидела, что те кивают в знак согласия. – Сюда ходят приличные люди, которые не промышляют кражами, – вновь повернулся ко мне он. Выражение лица было такое, будто бедняге приходилось разговаривать с гадюкой.
От возмущения я вскочила на ноги, но рука человека в форме тяжело опустилась мне на плечо, заставляя снова сесть.
– Я ничего подобного не совершала, – обратилась я к стражу порядка, стараясь сохранять видимое спокойствие, хотя руки начинали трястись. – Этот человек ошибается или же умышленно вводит вас в заблуждение.
«Потерпевший» лишь усмехнулся.
