В Горьком ветре свободы мир магии и научного оснащения взаимодействуют в неожиданном сплаве. Здесь вы найдете истории с глубокими историческими аспектами, географией изощренной сложности, алхимией, стратегиями битв и подробностями о лошадях — все это в необычном сочетании с узкими любовными романами....
После чего ушел, не прекращая сосредоточенно проглядывать на ходу исписанные страницы."
"Когда за секретарем закрылась дверь, Данте посмотрел на меня в упор и неодобрительно покачал головой.
– У тебя на плече нет повязки.
Его взгляд упал на левый рукав моего платья. Если бы под ним была повязка, это, конечно, было бы заметно.
– Это и не нужно, – пожала плечами я. – Там действительно простая царапина. Она уже не кровоточит.
– Снимай платье, – со вздохом распорядился Данте.
Я даже не поняла, что смутило меня сильнее: само распоряжение или сопровождавший его вздох.
– Снимай что? – переспросила я.
– Платье, – все тем же тоном повторил Данте.
Кивком головы он указал мне на столик. Тот стоял чуть позади дивана, поэтому я раньше не обратила на него особого внимания. Теперь же увидела, что там были приготовлены чистые тряпицы для перевязки и миска, в которой теплая вода была, вероятно, смешана с каким-то целебным раствором. В лекарствах я не разбиралась, но ощутила приятный травяной запах.
– Обещаю, что не буду тебя разглядывать, – фыркнул Данте, кажется, позабавленный моим замешательством.
– Хорошо.
Я развязала шнуровку, которая, к счастью, располагалась не на спине, а на груди, и выбралась из надетого после бани платья. Теперь на мне оставалась только тонкая обтягивающая рубашка без рукавов, доходившая до середины голени.
Бросив взгляд на Данте, я обнаружила, что он застыл, чуть расширив глаза, полностью погруженный в созерцание. Причем разглядывал отнюдь не лицо.
– Ты же обещал не смотреть! – напомнила я, не столько рассерженная, сколько позабавленная такой реакцией.
Данте с видимым трудом отлепил взгляд от того участка моей рубашки, где она облегала упругую грудь. Но продержался совсем недолго и снова возобновил созерцание.
– Давай просто считать, что я солгал, – предложил он.
Однако затем попросил меня сесть и все-таки приступил к перевязке. Впрочем, его взгляд по-прежнему регулярно возвращался к точкам, не имевшим к моей ране ни малейшего отношения.
– Зато я видела тебя голым в бане, – мстительно сообщила я, в то время как он промывал царапину вымоченной в растворе тряпкой.
Было больно, но лишь самую малость.
– Я тебя тоже, – парировал Данте.
– Это не считается, – выкрутилась я. – Я стояла к тебе спиной.
– Считается, – возразил он. – Я говорю о другом случае.
– Каком же? – Я в недоумении нахмурила брови.
Таком, – насмешливо отозвался он. – В Арканзии, на самом первом постоялом дворе.
