Молодую девушку Сандру похищают и везут на невольничий рынок. Отчаявшись, она решает спровоцировать работорговца, чтобы он убил ее. Но судьба готовит ей иной путь — неожиданную встречу, которая перевернет все её представления о жизни и свободе.
Вместо этого я расхохоталась. Громко и не сдерживаясь. Навзрыд. Потом, резко перестав смеяться, бросилась к двери и забарабанила в нее изо всех сил. Никакой реакции снаружи не последовало, но я ее и не ждала. Отступила от двери, а потом, вернувшись, изо всех сил толкнула ее плечом. Еще и еще.
Конечно, даже в тогдашнем своем состоянии я отлично понимала, что не сумею выбить дверь. А если бы даже сумела, толку от этого было бы немного. Но дело было не в этом. Люди думают, что бьющаяся в окно муха безмозгла и потому не понимает, что перед ней – стекло. Но что, если дело совершенно в другом? Что, если она прекрасно понимает, что наружу не выбраться, но просто не хочет продолжать жить в душной закрытой комнате? И предпочитает разбиться о стекло, лишь бы не оставаться запертой в этой ловушке?
Кажется, я разорвала рукав. Кажется, разбила руку в кровь. Один раз даже ударилась головой. Несильно: все-таки сработал инстинкт самосохранения. Боль немного помогла отключиться от эмоций. А потом они как-то разом схлынули.
К тому моменту, когда за дверью камеры зазвучали голоса, я лежала на матрасе спиной к выходу и смотрела в стену.
– Если не будешь отпирать быстрее, я оторву твои кривые руки! – Голос Данте звучал приглушенно из-за запертой еще двери.
Ключи зазвенели как-то очень нервно и продолжали позвякивать так еще достаточно долго. Наконец дверь распахнулась. В камеру вошли. Кто именно, я не видела, поскольку продолжала лежать без движения, глядя в одну, произвольно выбранную точку на стене. Уже потом я узнала, что вошедших было трое: Данте, дворецкий и давешний стражник. Именно он так долго боролся с ключами.
– Сандра! – позвал Данте.
Я не пошевелилась.
– Спит? – тихо спросил он, потом подошел ближе и легонько потряс меня за плечо.
– Сандра!
Я снова никак не отреагировала, но он увидел, что у меня открыты глаза. И не только это."
"– Откуда у нее кровь на руке? – Данте распрямился и, судя по звуку его голоса, повернулся к своим спутникам. – В придачу ко всему ты еще и посмел ее ударить?
Кажется, в его голосе звучала злость, но я не стала заострять на этом внимание. Какая разница? Я устала от спектаклей. Мне надоели слова. Они все равно ничего не стоят.
– Я к ней даже не притронулся! – воскликнул, оправдываясь, дворецкий.
– Значит, ты? – На сей раз ледяной тон предназначался стражнику.
– Да вы что! – От волнения тот даже забыл о правилах субординации.
